Ловлю взгляд Женьки в зеркале заднего вида.
Не будь ее тут, я бы остановился прямо посреди дороги и выволок собственную жену из тачки. Навтыкал бы ей за все, что она сделала, разорвал на куски за каждую слезу своей дочери.
Вместо этого я сжимаю крепче руль и еду дальше.
В квартиру поднимаемся все так же в молчании. Я тут же беру Женьку за руку и увожу в ее комнату, достаю наушники.
— Доченька, посмотришь мультик в наушниках, ладно?
— Давай, — Женя с готовностью забирает их и водружает на голову. — Пап, а мама уедет, да?
Закрываю глаза.
Сердце разрывается в грудине. Это ебаный ад, не меньше.
— Она уедет, Жень, — произношу уверенно но мягко.
— Ладно, — дочка забирает у меня планшет и выбирает себе мультик.
Стою над ней и не могу пошевелиться.
Прости меня. Прости меня, доченька. За то, что я не могу исправить сложившуюся ситуацию. За то, что тебе приходится видеть это. Я обещаю: сегодня последний раз, когда она поступает так с тобой.
— Пап, а Инга и Сашка придут к нам сегодня? Я бы хотела показать им рисунок.
Я нарисовала муми-тролльчика.
Глаза дочери загораются.
Мир, который сыпался сквозь пальцы, исчезает навсегда.
Присаживаюсь на корточки перед Женей:
— Я позвоню Инге и попрошу ее потом зайти.
— Классно! — дочка улыбается и включает себе мультик, отворачиваясь от меня.
Ну вот. Так будет лучше. Ни к чему Жене слушать наш разговор, а то, что он будет на повышенных тонах, — факт.
Никита
Закрываю дверь в комнату Жени. Закрываю дверь на кухню, отрезая нас с Миланой от дочери.
Та решительно оборачивается с чайником в руках и такой, сука, милой улыбкой на лице, что хочется размазать ее.
— Какого черта ты приперлась? — шиплю на нее.
Улыбка Миланы гаснет, а после вовсе исчезает:
— Даже чаю мне не предложишь? — выгибает бровь с усмешкой.
Подхожу к девушке и отбираю у нее горячий чайник, ставлю обратно на плиту.
— Что тебе тут нужно, Милана? — рычу на нее.
— Я приехала повидаться с дочерью! — театрально заламывает руки.
— Чушь! — выпаливаю.
— Я соскучилась по вам!"
"— Большего бреда я и не слышал! — хватаю ее за предплечье и с силой усаживаю на стул, нависаю сверху.
— Говори честно, как есть. Что? Деньги закончились? Или Армен нахер отправил?!
— Как ты смеешь? — краснеет.
— О, да брось! — отмахиваюсь. — Срать я хотел на тебя и твоего любовника, ебись с кем хочешь. Об одном прошу, сука, в тысячный раз: дай, блять, мне развод!
Не сдерживаюсь и ору на нее. Бью по столу кулаком, хотя, если честно, хочется проехать по ее заколотому лицу.
