– Мы же в настоящем полицейском участке, на нас все смотрят!
– И давно это ты стал таким взрослым, что начал смущаться от поцелуев мамы?
– Я уже давно большой, вообще-то!
Распечатав шоколад, с аппетитом вгрызается в батончик.
Он не выглядит напуганным, и это такое счастье. Я ужасно боялась, что этот ублюдок как-то запугал его, что-то сказал или сделал нехорошее.
Но кажется, все обошлось, и я воздаю небесам мысленную благодарность.
В холл заходят Ратмир, Марат и молодой лейтенант. Я на автомате вскакиваю, но Ратмир делает жест рукой, останавливая меня:
– Посиди пока с Мишей, я пока поговорю с инспектором сам.
Скоро сюда подойдет детский психолог.
Они уходят куда-то вдаль по коридору, вновь отрезая меня от происходящего.
И это так странно. Я привыкла решать все сама, уже много лет, и сейчас, когда за меня это делает кто-то… так необычно. Необычно и приятно.
Действительно, мое место сейчас именно здесь. Рядом со своим ребенком.
– Ты сказал, что… папа Марат открыл тебе какой-то секрет?
Даже произносить это слово мне неприятно, но ведь Миша действительно думает так.
Да, он никогда не жил с нами, да, практически не появлялся и как отец в документах он не записан, но ведь я представляла все так, что именно он отец. Чтобы избежать лишних расспросов слишком любопытных ""сочувствующих"" и ""друзей"".
Да, я была недолго в браке. Да, сын Марата. На этом все.
– Так что за секрет?
– Даже не знаю, правда это или нет, – деловито отпивает сок мой внезапно повзрослевший ребенок.
– А ты поделись со мной, решим вместе.
– Он сказал, что никакой он мне не папа.
Я теряю дар речи, но Миша на удивление выглядит совершенно спокойным.
– Правда? – кое-как связываю буквы в слова. – Так и сказал?
– Ну да.
– И ты расстроился?
– Нет! Я даже рад.
– Рад, что не папа?
– Да. Потому что он обижает тебя. И меня он тоже не любит.
К глазам подступают слезы. Слышать подобное от своего сына совсем не просто.
– А еще он сказал, что мой папа дядя Ратмир.
А вот это стало тем, что выбило из-под ног почву.
Какой же он все-таки ублюдок! Манипулировать маленьким ребенком, мстить мне через него…
Чего он хотел этим добиться?
Зачем?
Но врать сейчас, говорить, что это не так, нет никакого смысла. Я все равно хотела рассказать сыну правду. Жаль, что не в то время и не в том месте…
– Это правда, мам? – Миша смотрит на меня по-детски трогательно и по-взрослому серьезно.
