– Миш, может давай хотя бы чуть-чуть попозже? Мужчина до свадьбы должен хотя бы научиться читать.
– А я уже учусь! – с жаром хвастается он. – Валя уже умеет читать. И не по слогам, а быстро.
– Ну вот, бери пример с невесты.
Хохоча, поднимаюсь на нашу лестничную клетку, и с лица сходит улыбка. Возле нашей двери стоит Ратмир.
– Мам, это же он был в больнице, – шепчет мне Миша. – Я его узнал.
– Да, это он, – цежу сквозь зубы и открыв дверь, легонько подталкиваю сына. – Иди, переодеться пока, руки помой, включи телевизор.
Иди.
Когда Миша скрывается за дверью, оборачиваюсь на нежданного гостя.
– Как ты меня нашел?
– Пришел к тебе на работу и выяснил адрес. Девушка, блондинка... не помню ее имени, она сказала где ты живешь.
Ну конечно, еще бы она не рассказала!
И тут же охватывает паника: а если она рассказала ему не только адрес, а что-то еще?
– Как я понял, иначе нам не удастся поговорить, поэтому приехал, – продолжает Ратмир.
– Здесь тоже не удастся. Потому что говорить нам не о чем, – скрывая истинные эмоции, складываю на груди руки.
– Тебе лучше уйти.
– Сначала ты выслушаешь меня.
– Да с чего ты вообще взял, что спустя столько лет мне захочется тебя слушать? – поражаюсь его наглости.
Впрочем, он всегда был таким, а сейчас, возмужав, получив финансовую независимость и опыт, стал абсолютным самоуверен.
– Ты все сказал мне еще тогда. В ту ночь, помнишь? Когда я плакала, умоляя поверить мне.
– Я был в шоке! Я не понимал, что происходит. Не знал кого слушать и кому верить. Эта ситуация… она выбила меня из колеи.
Я тогда сильно ревновал тебя к Марату. Тот случай в парке, когда вы обнимались…
– Я не обнимала его! – резко перебиваю. – Я рассказывала как все было и не имею никакого желания повторять. Да и зачем? Это было давно. И не имеет никакого значения, что там осталось в прошлом.
– В ту ночь, когда отец сказал мне ""идем"", я сделал это на автомате. Мне просто было нужно прийти в себя. Проветрить мысли. Подумать. Я был вне себя от ревности, она просто ослепила меня тогда.
"
"– Ревности? – переспрашиваю, не в силах спрятать горькую улыбку обиды. – Я плакала тогда, умоляла поверить мне, что все было совсем не так, как говорил Марат. И ты поверил ему. Ему, а не мне.
– На меня сильно давили: отец, мать, Лейла. Каждый подливал масла в огонь… Я был в полном раздрае и не понимал, кому верить. Позже, немного остыв, решил встретиться с тобой. Я хотел поговорить, расспросить обо всем лично наедине. И тогда я пришел к тебе домой...
