И она не заставляет себя долго ждать – лицо Юнусова становится хмурым, хоть и пытается сделать вид, что эта информация его ничуть не тронула.
– Ты о том своем докторе инфекционисте?
– Он анестезиолог.
– Значит, у вас действительно все серьезно?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
– А для тебя это имеет значение?
– Я бы хотел знать, в какой атмосфере и с какими людьми растет мой сын. И разумеется, хочу с ним познакомиться.
– С Виталиком?
– С сыном, – цедит Юнусов, для которого тема с моим статусом, очевидно, как кость в горле.
Если бы не знать, что нас связывало в прошлом и связывает сейчас, то можно бы было даже подумать, что он ревнует.
– А если Милана узнает о том, что мы живем здесь? Если придет и закатит истерику?
– Я же сказал, что с ней я разберусь сам.
О ней он говорить тоже очевидно не хочет. Собственно, я тоже.
Ратмир стоит у окна и, опустив руки в карманы брюк, смотрит на улицу. А я ругаю себя за то, что смотрю на него. Может быть где-то даже любуюсь.
Независимо от нашего общего прошлого, моего о нем мнения, его статуса чужого мужа, он был и есть видным мужчиной, на которого оборачиваются.
С раннего детства я хоть и не выносила его, но считала самым красивым мальчиком на нашей улице.
Прошло много лет, мы повзрослели, но ""самым"" он так и остался…
– Ты куда? – оживился он, когда увидел, как я ухожу.
– На кухню, выпить воды.
Там, оставшись одна, пытаюсь заставить себя прийти в чувства и отключить эмоции. Мне нельзя позволять себе ""плыть"" и нельзя вестись на его якобы перемены. Люди не меняются! И не смотря на то, что он пытается как-то загладить вину прошлого, все равно он тот, кто меня предал.
Делаю неосторожный шаг и больно ударяюсь об угол барной стойки. Несчастное колено пронзает такая боль, что приходится даже вцепиться за край столешницы.
– Что с тобой? – неожиданно меня подхватывает Ратмир. Я даже не слышала, как он подошел. – До сих пор падаешь в обмороки от анемии?
– Нет, удивительно, но после родов гемоглобин пришел в норму, хотя обычно наоборот. Я просто… ударилась, – медленно поднимаю на него взгляд и утопаю в темных глазах напротив.
Аромат его одеколона в прямом смысле окутывает меня, я чувствую, как мысли, до этого пусть тревожные, но связные, сейчас рассыпались как бисер.
Глаза, губы, его руки на моем теле…
Нужно срочно бежать.⠀
– Мне пора, – отстраняюсь от него и спешно, настолько позволяет травмированная нога, иду в прихожую. Там натягиваю свои туфли и тяну на себя ручку двери.
И все это не оборачиваясь.
