И что я ему отвечу?
– Может быть правду?
– Не уверена, что он готов к такому.
– А к новости о том, что родной отец жив и здоров можно как-то подготовиться?
– Тише! Миша может услышать!
– Он так крепко уснул, что его наверняка пушкой не разбудишь.
И Ратмир прав – эмоции от переезда, изучения новой квартиры и неожиданного подарка поглотили сына с головой. Он с огромным удовольствием носился между неразобранных коробок, дурачился и задавал различные вопросы Ратмиру.
Я наблюдала, как эти двое поладили и не могла скрыть осторожную улыбку, сердце не могло не радоваться глядя на то, как мой сын тянется у родному отцу, хоть пока и не знает этого.
Но к радости примешивалась и обоснованная тревога, а что будет потом?
Не выйдет ли так, что Ратмир наиграется в отцовство и исчезнет из нашей жизни?
Или Милана узнает и как-то повлияет, все-таки она его жена, как ни крути. Вряд ли она будет счастлива, когда до нее дойдут слухи, что муж поселил в своей квартире бывшую с сыном. Единственным наследником. По крайней мере пока единственным, ведь своих детей у них до сих пор нет.
– Понятия не имею, где найти чашки, лежали в одной из коробок, только вот в какой…
– Там в шкафу была какая-то посуда, – он тянется к ручке шкафа ровно в тот же самый момент, что и я. Наши пальцы случайно соприкасаются, и разряд тока, что прошел по моему телу довольно сложно скрыть.
Не знаю, что ощутил он, но судя по тому, как пристально он посмотрел на меня после прикосновения, для него внезапный телесный контакт тоже не прошел незамеченным.
– Хорошо, ищи чашки, а я поищу ложки, – неловко перевожу все на юмор.
Где лежат эти чертовы ложки и есть ли они вообще я не имею понятия, просто наугад выдвигаю ящики, и старания мои быстро вознаграждаются. – Сахара точно нет, я не купила.
– Давай пить без сахара.
Бросаю в чашки по пакетику черного цейлонского и вынимаю пачку печенья и рюкзака Миши.
– Кокосовое? – улыбается Ратмир. – Мое любимое.
– Миша тоже его обожает.
– Правда? А что еще?
– Ну, у тебя есть шанс расспросить у него самого.
Только пожалуйста, не все сразу. Все-таки он ребенок.
– Кажется, мы поладили. Тебе так не показалось?
В том-то и дело, что так, но я суеверно боюсь сглазить, поэтому просто неопределенно киваю.
Какое-то время мы молча пьем несладкий чай и думаем каждый о своем. Не знаю, о чем думает он, но я прокручиваю в голове прошедший день и не могу не отметить, что хоть он и был насыщенно-суматошным, но все равно он был таким… семейным.
