Бывшие

Рывок, почти до талии натягивается ткань. Рука Троянова между ног, а пальцы наглым образом врываются в меня на всю длину.

Выгибаюсь, пока он долбит меня на бешеной скорости и всхлипываю, потому что желаю его член в себе. Мне нужно немного. Только его, всего. Сейчас.

Звон ремня и расстёгивающейся молнии. Я в ожидании. Томительно и с надрывом. Сладко от предвкушения, тело бьётся импульсами, готовое принять Троянова.

- Ну. - Открываю глаза, сталкиваясь с довольной улыбкой. - Давай уже, Троянов. Иначе я прямо сейчас застегну твои брюки и выйду, оставив с диким стояком.

- Нет, - рычит, сминая губы.

Будто заглатывает, а не целует, присваивает снова и снова, напоминая, кто здесь главный. Закидывает мою ногу на свою бедро, сжимая до хруста. Больно, но сладко.

Одним рывком входит на всю длину, выбивая из меня стон. Двигается, ускоряясь, словно безумный. С остервенением и дикостью берёт то, что итак ему принадлежит. Я принадлежу. До сих пор.

Никак иначе. И какой бы ошеломляющей ненависть ни была, я вся его.

- Лиза… Лиза… - ведёт носом по щеке, прикусывает за шею. Сладкая боль. Злость на грани.

Злой секс. Когда партнёры, помимо удовольствия, причиняют друг другу боль, и смешиваясь, эти два яростных урагана, превращаются в смертоносный шторм, уничтожая обоих.

Любовь и ненависть так тонко граничат друг с другом, что, соприкоснувшись, превращают половой акт в разрывающий на атомы экстаз.

Чувствую Троянова в себе, вспоминая каждую выпуклость на толстом члене, ощущая каждое горячее движение внутри.

- Ещё, Серёжа, ещё. - Прижимаю к себе, почти вплавливаясь в его грудь, оставляя свой запах и стоны.

Подхватывает, опрокидывая на рабочий стол. Снимает с меня туфли, укладывает ноги на свои плечи и снова врывается в меня, не останавливается, исходится в страстном порыве. До основания, с громкими шлепками.

Рывками трахает, как сорвавшийся с цепи, зверь. Именно так нам нравится. Именно так было всегда.

Натягивает на себя, с каждым движением присвистывая со стонами. А я уже не контролирую нас. Откидываюсь назад, отдаюсь ему полностью, с потрохами для него. Вся для него.

Сходим с ума, снова сорвавшись. Нет контроля. Больше не будет. Вернулись назад, чтобы не сгореть от ненависти и боли.

Троянов нависает сверху, не прекращает двигаться.