Бывшие. Первая жена

Моя ошибка, не нужно было говорить с ним!

Мой ребенок тоже хочет жить и выбор между ними для меня очевиден.

Лишь бы орать не начал, звать охрану. Она и так скоро будет здесь, у меня пара минут от силы и все.

Поднимай — и сразу стреляй, Вера.

Чтобы не смотреть в глаза опускаю взгляд на уровень ключицы и вкидываю пистолет. Он тяжелый и целиться я не умею, только предохранитель смогу повернуть. До меня доходит, что нужно подойти близко, чтобы не промахнуться и я делаю несколько шагов, на ходу нащупывая предохранитель.

Мне нужна всего секунда. Я знаю, что не буду медлить. Выстрелю сразу. Столько раз, сколько потребуется, чтобы он перестал дышать.

Нажимаю на спуск даже раньше, чем траектория выстрела совпадает с сердцем. Он оказывается на удивление тугим, я давлю сильнее и в этот момент сзади на меня налетает Ян, уводя пистолет в сторону.

Рявкает выстрел и закладывает уши. Ян давит запястье, заставляя отдать оружие, пока оно не падает из выкрученной руки.

— Ян! — ору от боли в запястье.

— Олененок! — рычит он. — Что ты делаешь? Зачем?

— Какого хрена ты ко мне лезешь! — кричу в лицо Горского, не пряча навернувшихся слез, когда понимаю, то он встал между нами и план провалился. — Зачем ты пришел!

— Что он сделал? — бормочет Ян и медленно оборачивается, чтобы оценить Романа взглядом. — Ты что, в плену… ее изнасиловал?

— Заткнись! — ору я, прежде чем он ответит. — Заткнись…

Перед глазами летают мушки, я сейчас отключусь.

Если скажу правду просто глядя в глаза, возможно, Ян сам его застрелит.

Потом придется разбираться с Горским. Я потеряю сына. Но он заберет и позаботится о его безопасности…

Что он со мной сделает за ложь — большой вопрос.

В прошлый раз я год сидела в четырех стенах, а затем меня вышвырнули.

Даже боюсь представить, как отомстит Ян.

— Спокойно, Олененок, — произносит он, отстраняя меня ладонью. — Успокойся… Что он тебе сделал?

— Давай. Скажи ему, — хрипло произносит Роман, глядя в глаза, — пока он меня не пристрелил. Скажи правду, почему ты хотела меня убить?

— Заткнись! — рычит на него Ян.

 — Скажи мне, Вера. Не хочешь? Хорошо…

Он замахивается на Романа рукояткой пистолета. Тот отворачивается, но деться некуда — если так врезать, можно скулу сломать.

— Не надо! — прошу я, испугавшись, что Роман не вынесет новых побоев и признается. — Он меня не насиловал! Нет, Ян!

Горский останавливается.

Он прищуривается от звериной подозрительности.

— Я скажу, — тороплюсь я, ругаясь про себя.