Бывшие. Первая жена

Мне очень хочется произвести на него впечатление. Чертовы сучкины инстинкты. Видишь классного мужчину и хочешь, чтобы он упал к твоим ногам.

Он не скрывает этого. Горячий взгляд обжигает каждый сантиметр моего открытого тела, пока выхожу из машины.

Ян ведет меня в «Небеса».

От ощущения опасности что-то напрягается в животе. По коже словно водят лезвиями. Я даже немного возбуждаюсь от сочетания странных чувств: желания Яна и опасности.

— Сегодня твой вечер, Олененок, — сразу за тяжелой портьерой к двери в приватный зал, Ян привлекает меня к себе и целует взасос.

От неожиданности я обмякаю.

Здесь темно и приглушены звуки. После яркого зала я слепну в темноте. И жадный рот Яна — единственный ориентир. Я забрасываю руки ему на шею, чтобы не потеряться во тьме.

Я думала, мы будем целоваться.

Но пальцы Яна сразу скользят по бедру вверх. Меня разбивает дрожь, когда он спокойно, минуя трусики, проникает в меня. Словно проверяет. Трогает. И отпускает, словно только что ничего не произошло.

— Идем, — он берет меня за руку, сплетает пальцы с моими и ведет в приват.

Я настолько теряюсь в ощущениях, что безропотно следую за ним. Меня обескураживает его решительность, что может так сделать — попробовать меня пальцем при втором поцелуе. И ему за это ничего не будет. Ни пощечины, ни возмущения. Потому что это было ошеломительно потрясающе.

Со мной так поступили впервые. И я отчетливо понимаю, что Яну Горскому — так можно. Ему можно все. И эти несколько секунд за портьерой дали понять, что вечер закончится сексом.

Я всерьез хотела избежать интима… Наивная девочка!

Яну Горскому не говорят нет.

— Держи моя сладкая, — он предлагает бокал вина.

Потрясающе терпкий, сильный вкус, чем-то отдаленно напоминающий гранат… Или кровь? Щеки заливает румянец, я смотрю вниз, пока откровенный взгляд Яна скользит по моему лицу и губам. Он хочет знать мои ощущения. Хочет увидеть глаза.

Но я упрямо рассматриваю пряжку его ремня, боясь взгляд поднять.

Он и так уже все понял. В тот момент, когда за портьерой показал, что я его девочка и попробуй сказать «нет».

Ян Горский знает, что я покорилась.

— Хорошо, — бормочу я.

Внизу живота собирается тяжелый ком из возбуждения и страха. И только Ян Горский может меня от него избавить.

Он подходит ближе. Я смотрю ему в грудь, ощущаю дыхание на ухе, словно он хочет что-то сказать.

— Оставлю тебя ненадолго, — шепчет он.

Я плюхаюсь на кожаный диванчик, когда он выходит.