Бывшие. Первая жена

 — Видишь мужчину, который стоит за Германом почти неподвижно. Штаны камуфляжные и ботинки… Мне кажется, это Богдан. Тот самый, про которого говорил Северный.

— Ты это по штанам поняла?

— И по манере стоять. По обуви. Я там три дня торчала, Ян, — и бегала от этого Богдана, насмотрелась на него. — Но он как будто не участвует, это странно…

— Он садист, — смотрю Яну в глаза, только умоляю, не спрашивай, как я это узнала.

— Пока я там была, он… Описывал, как разные вещи делал с людьми… И что сделает со мной, — с досадой сжимаю губы.

 — Он бы обязательно поучаствовал, чтобы наказать его, поверь. Герман помог мне сбежать… Богдан за мной охотился. Не знаю, почему пытает другой, а не он. Это странно.

— Потому что тот, кто пытает — главнее Богдана, других вариантов нет. Хорошее замечание, молодец, Вера. Досмотри до конца.

Перевожу взгляд на экран.

Главнее Богдана мог быть только их общий босс. Неужели мы видим своего врага?

— Он тебя ненавидит, — шепчу я. — Это что-то личное. Ты можешь сколько угодно отрицать, но этот человек ненавидит тебя настолько, что готов пытать твоего телохранителя или меня, чтобы причинить тебе боль.

Он из твоего прошлого.

— Не слишком долго выжидал? — рычит Ян.

— Он знает, что Герман — не просто телохранитель, даже доверенный. А особый для тебя человек, твоя правая рука. Попытка убийства перед обменом доказывает это.

Ян включает запись на повтор.

— Я мог что-то упустить.

Не хочу снова слушать вопли. Но с видом, словно у меня болят зубы, смотрю в экран. Он прав, нельзя упускать шанс отомстить из-за слабости.

Я ему теперь обязана. Если бы Герман не оказался прикованным наручниками к машине, там была бы я.

Вспоминаю полные любопытства глазки — такие же, как у Яна. Его живой интерес ко мне и… Ощущение уюта и любви, без которых холодно и одиноко. Я должна забрать сына и уехать, спасти нашу маленькую семью. А для этого нужно скорее вычислить врага. Горский обещал хорошие деньги и новую жизнь…

— Что? — замечаю, что Ян остановил запись и что-то рассматривает.

 — Заметил что-то?

Он молча отматывает назад.

На экране появляется лицо Германа в крови. Но показывает бывший на зажатый нож.

— Ничего не замечаешь?

— Нет. На что смотреть?

Внимательно наблюдаю за движением вооруженной руки.

— Не понимаю, что тебя привлекло?

— У него, похоже протез, — сухо сообщает Ян и откидывается на спинку стула. — Как ты считаешь?

Рука в перчатке. Сначала я думала, он не хотел марать рук, поэтому надел.

— Посмотри, как держит нож.