Бывшие. Первая жена

Это же беспроигрышно: я могу взбрыкивать, как угодно, но они запишут, как меня насилуют и у них будет стопроцентный способ шантажа. Это осознание едва не стоило мне рассудка.

Отлично помню, как я стою на фоне серой стены подвала, и дрожу, закрыв руками грудь и пах. Мне холодно. Я раздета и унижена. Кожа покрыта мурашками. Крошечный клочок малиновой блузки, на котором стою, совсем тонкий и ступни мерзнут.

Я всхлипываю, но уже не плачу.

Просто не могу — глаза сухие. Ядерная смесь, которую я ощущаю, ужасна.

— Ян вас уничтожит за это…

— Ты сама знаешь, что нет. Он уничтожит тебя.

Человек, который еще недавно так мило общался со мной по телефону, превратился в палача.

— О чем ты думала? Ты правда поверила, что мы позволим тебе крутить хвостом? Ты расплачиваешься за свои косяки, девочка!

Носом втягиваю холодный воздух, чтобы не разрыдаться. Пахнет старым бетоном. Интересно, сколько девушек побывало в этой «студии»?

— Ты должна сказать правду.

Глазок видеокамеры черной точкой смотрит на меня.

— Вы покажете видео ему?

— Его никто не увидит, если ты согласишься с нашими условиями!

А если нет — сольют записанный компромат. Начинаю плакать, но только голосом. Хнычу, от разочарования в людях. Я им верила!

— Я не тороплюсь. А ты не простоишь всю ночь, девочка. Не упрямься. Скажи кто ты и что здесь делаешь.

— Нет, — качаю головой, еще теплится шанс, что все разрешится.

Не знаю, откуда этот упрямый оптимизм.

Стоит где-то за границей темноты и смотрит, как голая, я давлюсь слезами в круге света.

Я не вижу ничего. Прожектор слепит глаза. Черт возьми, я оказалась на сцене, как и мечтала, только кто сказал, что наши мечты сбываются, как хотим мы? Мои все сбылись не так. Насчет карьеры, семьи… Яна Горского. То, что они делали со мной, чудовищно.

И они оказались правы.

Стоять невыносимо, а они никуда не торопятся. Продюсер за кадром дымит и по подвалу плывет дымка.

Плачу, прошу отпустить, но они просто наблюдают из темноты. Начинает казаться, что у меня едет крыша и вокруг нет ничего, кроме бетона и белого слепящего света…

— Скажи правду. И сможешь пойти домой. Иначе мои парни трахнут тебя, а я это запишу. Тогда Горский увидит эту запись. Сама решай. У тебя три минуты.

— Меня зовут Вера, — наконец произношу я. — Я актриса.

По щекам текут слезы.