Бывшие. Первая жена

Могу встать на ноги, вернуть ребенка и утереть нос бывшему и всем уродам, которые испортили мне жизнь. Так уже можно было жить.

Только для этого нужно подняться.

Я нашла лекарства: антибиотики, останавливающие лактацию, Таня все оставила. Забрала деньги. Я оклемалась немного и уехала до того, как они вернулись.

Несколько дней все обдумывала. Мне нужны были деньги, чтобы уехать с ребенком. На Таньку я не злилась: она, увидев младенца, конечно, сильно на меня давила. Но с ребенком я бы погибла точно, а так он в безопасности, и я могу что-то для нас сделать.

Это придало таких сил, о которых я даже не подозревала.

Нашла работу. Поступила учиться, выбрав совсем другое направление. От моего прошлого актрисы тошнило. Я хотела твердо стоять на ногах… Стать такой же непотопляемой, как Ян Горский.

Оставаясь прежней, выйти из ситуации было невозможно.

Иногда Таня присылала фото «племянника», описывая младенческие будни так вдохновенно, как настоящая мать. Рассказы и фото рвали сердце, но я все равно смотрела. Рассматривала детское личико.

Первые снимки, когда он сел, встал на ножки, сделал первый шаг. Я понимала, что его нужно забрать как можно скорее, чтобы он не успел привязаться к Тане, как к родной матери.

В запасе оставалось несколько лет.

Вот именно тогда я и прокляла эту тварь. Моего бывшего. Яна Горского. Он вышел сухим из воды.

Будь ты проклят, сволочь.

Я не хочу его видеть. Не хочу воевать. Я ничего от него не хочу.

А вот он от меня — да.

— Открой, Вера! Не вынуждай меня ломать дверь!

Мы не виделись два года.

Два долгих года, за которые он успел жениться и снова обрести почву под ногами. Даже до сих пор всплывающие грязные видео больше по нему так сильно не бьют.

Что тебе нужно, Ян? Ты меня ненавидел, начал новую жизнь, так зачем снова стучишь в мою дверь? Неужели узнал о моей тайне?

— Герман! — раздается приказ бывшего за дверью.

Через секунду дверь сотрясает удар. Три года прошло. Этот урод по-прежнему ломает мне двери, если ему что-то не нравится.

— Мудак, — негромко произношу, но голос заглушает треск не выдержавшей двери.

Герман выбивает дверь с первого удара.

Не успеваю набрать полицию, как мне закручивают руку за спиной, и я падаю коленями об старый паркет.

— Отпусти, — Ян входит в квартиру, как к себе домой.

Обещание он сдержал: вышиб дверь, когда не открыла. Сделав работу, Герман убирается в подъезд. Надеюсь, соседи вызовут полицию… Хотя вряд ли. Посмотрят на этого шкафа, он обязательно наплетет что-нибудь убедительное.