Не с тобой, а с крошечной жизнью, которую ты носишь под сердцем, и определил ваше местонахождение. У нас будет ребенок.
Выходит, оборотень сказал правду.
Та ночь в лазарете, когда я и Стефан остались наедине, связала нас не только духовно и физически, но преподнесла чудесный подарок.
Не в силах говорить, осторожно улыбнулась отцу своего малыша, и сразу ахнула.
Дракон склонился и поцеловал.
Кто бы мог подумать, что поцелуй Истинного способен творить настоящие чудеса! Боль, терзавшая тело, вдруг начала затухать.
В онемевшие от холода конечности прихлынула магия, разогревая и возвращая им чувствительность.
— Уйдем отсюда, жена, — прорычал, оставив мой ротик минут через пять.
Стефан в последний раз коснулся моих губ своими, как бы паря и обещая скорое продолжение, затем выпрямился и бережно, зная о моем тяжелом состоянии, подхватил на руки.
Обвила дракона за шею, уткнулась в перевитое мускулами плечо и ощутила морозные дуновения. Терьен бесшумно поднялся по лестничному пролету, выводящему из погреба на кухню таверны.
А таверны-то и не было! Вместо уютного, сказочного домика с черепичной крышей, узорными ставнями и внешней декоративной отделкой — вокруг простирались каменные руины.
Я обвела развалины глазами и заметила в углу, оглушенных и связанных потоками магии, Антонию и Бель. На женских запястьях сияли фиолетовые магические путы. Зивера нигде не было видно.
— Оборотень мертв, — сухо констатировал Стефан над ухом.
— Но Антония… беременна от него, — я внутренне сжалась.
— Очередной обман фальшивой Истинной моего брата. Антония прибегла к помощи чар внушения и убедила Кристиана в том, чего нет, — резким, отрывистым тоном сообщил дракон. Если в погребе меня обнимал мой Истинный, то сейчас на руках нёс — суровый представитель закона.
Скользнув по скрюченным женским фигуркам на развалинах, шепнула:
— Что их ждёт?
— Суд и ссылка на рудники. Госпожа Бель пройдет по делу, как соучастница двух убийств. В таверну она вряд ли когда-нибудь вернётся.
Я грустно вздохнула и уткнулась дракону в плечо.
— Жаль. Здесь подавали вкусный кофе.
— Не волнуйся, любимая. Таверну отстроят заново, выставят на торги. Со временем тут появится новый хозяин, или хозяйка.
Я мысленно одобрила это решение и вдруг смутилась. В животе глухо заворчало. Со всей этой суматохой, начиная с Осеннего бала, я толком не питалась. Если от дуновений морозного утра спасало тепло любимого мужчины, то от голода уже начала кружиться голова.
