Бывшие (СИ)

И вот на моей талии замирает рука Стефа, он переплетает наши пальцы на другой, и я несмело кладу на его плёчо ладонь. Смотреть даже не пытаюсь, пытаюсь справиться с волнением и участившимся дыханием, прямо слышу, как грохает моё сердце. Стёпа ведёт, медленно, под ритм лиричной песни, закручивает, бедро касается моего, совсем на миг, и мои пальцы дрожат. Я робко поднимаю взгляд, и тут же обжигаюсь об его. Дыхание и без того неровное, сбивается. Я отвожу глаза, и вздрагиваю когда его рука на талии, скользит выше, а потом вновь опускается, а переплетенные пальцы сжимают мои.

Я не выдержу! Я сейчас просто разорву наш медленный, мазохистский танец, и убегу. Его аромат околдовывает меня, и от тела так и пышет жаром. Из расстегнутой на шее рубашки виднеется пульсирующая жилка, когда он слегка поворачивает голову, и я облизываю губы, вспоминая какова на вкус эта кожа. По телу разливается тепло. Но расслабиться не получается, я только больше завожусь, когда он снова, следуя танцу, прижимает слегка и невзначай. Моя грудь, касается его, а рука на талии становиться твёрже, и уже не так быстро мы разъединяемся. Прижаты больше секунды, и я успеваю ощутить быстрый стук его сердца, и снова поднимаю на него глаза.

— Я хочу тебя! — говорит он. — Хочу тебя прямо сейчас!

— Что?! — отшатываюсь от него, думая, что мне показалось от перевозбуждения.

Он вперил в меня немигающий взгляд, и я осматриваюсь по сторонам, но нас особо никто не обращает внимания. Я отступаю ещё на шаг, ошеломлённая, ошарашенная.

Вижу по потемневшим глазам, то, что он сказал мне, не показалось. Я отступаю, и ретируюсь, шаг за шагом. Пока не спускаюсь вниз, и не остаюсь в темном вестибюле. Здесь тихо и прохладно, и мысли можно собрать в кучу.

Но как только я отлипаю от каменой холодной стены, решив, что справилась с волнением, на горизонте появляется Стёпа.

— Не подходи, — дрожит мой голос.

— Тише, тише! — он всё же подходит.

— Стеф… — срывается с моих губ, я совсем обескуражена его поведением.

Не пойму его!

— Иди сюда, — он притягивает меня к себе, вжимает в своё тело.

— Что ты творишь? — я вяло трепыхаюсь, больше от неожиданности. Его руки скользят вверх вниз, исследуя мои изгибы, задирают платье, оголяя ягодицы. Упираюсь ему в грудь, но тут, же сдаюсь, обнимаю за шею и прижимаюсь сама. Не могу сопротивляться. И он правильно воспринимает это, как моё согласие, и толкает меня куда-то спиной.

Какая-то каморка, кладовка. Темно и затхло.