Бывшие (СИ)

Потом сухо объясняет, что до семи недель можно сделать медикаментозный аборт, и интересуется, какой у меня ребёнок.

— Первый, — вздыхаю я.

— Тут всё-таки предлагаю обдумать сложившуюся ситуацию, потом можно вообще не иметь детей, есть такой риск.

— Я подумаю, — забираю все назначения и выхожу.

Сумбур в голове так и не проходит. Усугубляется паршивым самочувствием. Опять начинает бить озноб. Это, оказывается, от падения давления, часто так бывает, при беременности, особенно в первом триместре.

Послезавтра первое УЗИ, а я ещё ничего не решила, никому ничего не рассказала, тихо схожу с ума в своём персональном аду.

Стеф! Как же так? Что за насмешка судьбы, не подарить ребёнка тогда когда мы были вместе, и были готовы, ну почти, хотя бы он был готов. А сейчас? Что я буду делать? Сейчас?

Никогда не чувствовала себя такой растерянной. Я понимала насколько это серьёзно, привести в этот мир человека. Воспитать, не искалечить своим опытом, быть адекватной. Принимать его, как не свой придаток, а именно как самостоятельного человека.

Я в который раз перечитываю строчки в документе, снова отключаюсь, упархиваю в свои чертоги разума, спасибо Шерлок. Меня отвлекает пиликанье телефона. Не знакомый номер. Беру.

— Алло.

— Ох, Розочка добрый день, это Ксения Антоновна, мама Стёпы, — вещает мне тихий голос на том конце провода.

Я немного опешила, и да же не сразу подала голос.

— Алло, Розочка, ты меня слышишь? — забеспокоилась женщина.

— Да, да, — спохватилась я, — конечно Ксения Антоновна, очень рада вас слышать!

— И мне приятно дорогая! — льётся на меня её благодать. — Как ты поживаешь?

— Спасибо, всё хорошо, — не очень убедительно тяну я.

— Я тебя, наверное, отвлекаю, ты прости…

— Ну что вы, всё хорошо, — поспешно уверяю её в обратном.

— Тут такое дело, — она слегка замялась, вздохнула, — бабушка Оля прихворала…

— Что случилось? — вырвалось у меня.

"— Возраст, моя милая, ей почти девяносто, — грустно ответила Ксения Антоновна, — где-то простыла, потом воспаление лёгких, сейчас уже получше.

— Мне так жаль, Ксения Антоновна, — вставила я.

— Спасибо, Розочка, — слышно было, что она улыбается. — Дело вот в чем. Мама просит тебя приехать.

— Меня? — глаза на лоб полезли.

— Да, говорит, хочу Розу увидеть, поговорить. Не откажи больной старушке.

— Ксения Антонова, но с чего вдруг? — не могла поверить я.