Бывшие. Спаси моего сына

Такое ощущение, будто я его застукала за каким-то позорным занятием.

- Ты кому душу продала? – обращается ко мне бывшая одноклассница.

- Добрый день. Не совсем понимаю твой вопрос, Таисия? – делаю два шага в их сторону и останавливаюсь.

Таисия Фролова выглядит хорошо, если не считать инвалидной коляски. Блестящие белые волосы каскадом падают на плечи, большие выразительные карие глаза, умело наложенный макияж, не крикливый, выдержанный, пухлые губы подведены телесной помадой. Время не оставило своих отпечатков на ее внешности.

Я бы даже сказала она похорошела. Тая и в школе была звездой, парни слюни на нее пускали, любовались ею как неким божеством. Но это все милое очарование, длилось до момента, пока она не открывала свой рот. Чувство такта и вежливость у нее напрочь отсутствовали, не только со мной или одноклассниками, но и с учителями. Она всегда была сквернословной хамкой. И судя по ее первому вопросу, адресованному мне, ничего не изменилось, если не стало еще плачевней.

Все же почему она в коляске? Это временная травма или нет?

Возможно, кто-то на моем месте сказал бы, что она получила по заслугам.

Я так не считаю. И никогда никому не пожелаю увечья. Я врач, я лечу и даже мысленно не могу ничего подобного желать.

- Какие врачи тебя перекроили? Это ж сколько бабок? Сколько операций? Бегемотиху превратить в стройную кралю, охренеть, - свистит, как гопник на районе.

- А как это тебя касается? – выгибаю бровь.

- Да… так просто, - морщит изящный нос.

А вот ее нос, явно познал скальпель пластического хирурга, он у нее был гораздо длиннее.

Отмечаю на автомате.

На самом деле я ничего не делала со своей внешностью. Не до того было. Я сына растила, училась, потом работа. Лишние килограммы ушли очень быстро после рождения Костика. Немного позже, я стала посещать зал. Не всегда регулярно, без фанатизма, скорее для хорошего самочувствия. Все как-то получилось само собой, когда я отпустила недовольства внешностью.

- Тая, прекрати. Хватит язвить! Между прочим, это именно Милана спасла нашего сына, - злобно бросает Амир.

Когда он к ней обращается, его тело напрягается, словно внутри его всего трясет и он едва совладает с разрывающими его эмоциями.

- Она? Каким образом? – кривит губы Тая.

- Милана врач. Она у торгового центра оказала Юре первую помощь, а потом его прооперировала, - шипит тихо, но такое ощущение, что он не прочь заорать.

- Она врач? Бегемотиха? Та забитая чувырла, которую мы помидорами забрасывали? – запрокидывает голову и хохочет.