Бывшие. Ты так ничего и не понял

Стафеева и его сотрудника, Егора, взяли в оборот и протащили чуть ли не по каждому кабинету, показали каждый угол на заводе, да еще и на месторождение поволокли.

Боюсь представить, как они это вывезли за два дня. Мне, чтобы полностью все тут узнать, потребовалось полгода. Но я прекрасно понимаю, что, когда дело касается государственных денег, отчет идет за каждый день.

Ты уже не сможешь «подвинуть» сроки, такого вообще не предусмотрено.

Я немного пришла в себя и на работу собираюсь уже гораздо спокойнее.

— Мам, расчешешь? — ко мне подходит Дина, и я забираю у нее щетку, завязываю хвостик полусонной дочери и везу ее в сад.

Мы немного припозднились и попали в поток родителей.

Пока я переодеваю Дину, она поглядывает на своего одногруппника, которого переодевает папа. Дочка засматривается на них, а я внутренне молю ее молчать, не задавать сложных вопросов, на которые я не смогу ответить.

— Мам, а у меня есть папа? — спрашивает громко.

Мужчина, переодевающий своего сына, и еще парочка мам косятся на меня, а я заливаюсь краской.

— Дочка, у всех есть мамы и папы, — отвечаю тихо с нелепой улыбкой.

— Если у всех есть, то почему у меня нет? — произносит не по-детски серьезно.

Убираю вещи в шкаф, медленно выдыхаю, но легче почему-то не становится.

Динка ждет от меня ответа, сидя на лавочке.

Я опускаюсь на корточки около нее и поправляю светлую прядь мягких волос, которая выбилась из хвоста.

— И у тебя есть, Дин, — говорю негромко, чтобы никто не слышал наш разговор.

Дочка придвигается и заговорщически продолжает:

— Значит, когда-нибудь он отведет меня в сад?

В ее глазах плещется огонек интереса и нетерпения.

Я глажу пухленькую щечку и не могу сдержать болезненной улыбки.

Дина все-таки похожа больше на меня. Но есть некоторые черты лица, в которых я безошибочно вижу Дениса.

Его глаза, чуть раскосые. Нос, даже некоторые движения.

— Когда-нибудь, — отвечаю туманно.

Та удовлетворяется моим ответом и спрыгивает с лавочки, вздергивает носик:

— Он привезет мне чемодан единорогов! — произносит гордо.

Уходит в группу, помахав мне на прощание, а я соскребаю себя с пола и иду к машине. Сидя внутри, не могу сдержать слез. Это просто сильнее меня.

Я так давно не плакала… После родов меня штормило не по-детски, было откровенно тяжело. Не успела я отойти от развода, как все мое внимание сосредоточилось на дочери.

И днем, и ночью, и когда хорошо, и когда ужасно плохо, ты должна быть готова ко всему.

Первый год прошел за пеленой слез.