Бывшие. Ты так ничего и не понял

Когда-то я был очень рад тому, что они приняли меня. А сейчас… что ж, боюсь, сейчас у них нет выбора и им придется терпеть мое присутствие. Как бы им ни хотелось прибить меня, это не отменяет того факта, что я не уйду из жизни Дины и Марины. Больше никогда.

Забираю из багажника пакет с единорогами размером от мала до велика и прохожу в калитку.

Наверное, Марина увидела меня, потому что выходит навстречу.

На бывшей жене лосины и широкая футболка, которая явно ей велика на несколько размеров и доходит почти до колен.

Ловлю себя на мысли, которая обжигает своей ревностью: чья это футболка? Того Сергея? Или другого мужчины?

— Здравствуй, — говорю, когда подхожу ближе.

— Привет, — Марина тихо здоровается и отходит в сторону, — Дина с самого утра ждала тебя, уже раз двадцать спросила у меня, когда ты приедешь.

— Почему ты не позвонила мне?

— Зачем? — закатывает глаза. — Я знала, что приедешь не раньше, чем скупишь всех единорогов в городе.

Кивает на пакет, из которого торчит фиолетовый рог.

И ведь она права.

Обещал — значит, пока не исполню, не приеду. А ведь получается до ужаса печально: Марина знает меня и может предугадать мои шаги наперед, а я не знаю ни хрена о ней. Особенно о жизни, которой она живет сейчас.

— Впустишь? — решаю не скандалить, дать нам время на передышку.

— Проходи, — ведет рукой и зовет: — Дина!

Дочка выбегает и комнаты. В платье принцессы и короне.

Я разуваюсь, подхожу к дочери и присаживаюсь на корточки перед ней, жадно рассматриваю ее лицо, каждую черточку:

— Привет, Дина.

— Привет, — отвечает застенчиво.

— Какое у тебя красивое платье, — делаю комплимент, и дочка начинает смущаться. — А это для тебя.

Ставлю перед ней большой картонный пакет, на ручке которого привязаны воздушные шары.

— Вау! — Дина говорит с придыханием, а потом поднимает взгляд к своей матери: — Мам, смотри. Я же сказала, что папа приедет ко мне с чемоданом единорогов!

Поднимаю взгляд на Марину.

Та стоит, привалившись к стене, с рукой на груди. На губах болезненная улыбка.

Да. Мне тоже больно.

— Конечно, Дина, — улыбается дочери.

Дочь рассматривает игрушки, а потом спрашивает у меня, глядя прямо в глаза:

— А маме ты что привез?

Не нахожусь с ответом. Я шесть часов убил на поиски игрушек. Перед своим визитом думал купить любимые пирожные Марины, но подумал, что они окажутся у меня на голове, вот и не стал рисковать.

— Я привезу кое-что в следующий раз, — вижу неодобрение в глазах дочери.

Косяк. Снова мой косяк, увы.