Она и сейчас проникает глубоко в душу, затрагивая тонкие струны. Я с детства люблю петь. Переливы голоса, игра с тональностью, работа со связками – это очень долго было неотъемлемой частью моей жизни. Но со временем интересы немного изменились. Я уже не занимаюсь вокалом с преподавателями, почти не выступаю, но сама все равно иногда выполняю упражнения и разминаюсь, пополняя репертуар.
– Погромче, – командую я и прикрываю глаза."
"Сила этой мелодии наполняет меня изнутри, даже покалывает кончики пальцев.
Расслабляю руки, осторожно удерживая микрофон. Я начинаю петь тихо, привыкая к новым условиям. Слова идут от души, мягко, нежно, перемешиваются с невероятно красивой музыкой, разгоняя кровь в венах, лаская слух. Я растворяюсь в моменте, привычно полностью отдавая себя. Как делала это тысячи раз. Но сейчас осознание, что на меня смотрит Нил, безумно будоражит и не дает собраться. Несколько раз я позорно сбиваюсь с темпа, не дотягиваю до конца, но как только начинается кульминация, стараюсь выбросить из головы посторонние мысли, и даже у меня самой бегут мурашки от силы и мощи звучащей песни.
Слух полностью сосредоточен на льющейся из динамиков мелодии, но неожиданно я улавливаю посторонний шум: легкие хлопки и ободряющие выкрики. Снова немного сбиваюсь, потому что вокруг нас столпилось столько прохожих! И все они хлопают мне, свистят и пожирают меня восхищенными взглядами. От их улыбок становится теплее на сердце.
Когда песня заканчивается и наступает тишина, атмосфера вдруг взрывается неожиданно бурным восторгом.
Народ выкрикивает слова похвалы и благодарности, и те перемежают непрекращающиеся аплодисменты.
Но мне не интересно ликование остальных. Только его. И именно Нила я нахожу глазами, пытаясь уловить реакцию. Уголки его губ слегка приподняты. А взгляд такой бархатный, теплый… Нил завороженно смотрит на меня, как будто у него самого внутри все переворачивается.
– Это было сильно, – замечает он ровным голосом, уже когда мы возвращаемся к машине.
Распахивает дверь.
– Спасибо, – скромно отзываюсь я, потому что смущена и обезоружена. До сих пор чувствую на себе тот самый его взгляд.
– Ты выступаешь где-то?
– Сейчас уже нет. Так… ничего серьезного. В певицы не мечу, – сообщаю я, улыбаясь. Неловкость начинает понемногу овладевать мной. Он везет меня домой…
Когда впереди начинает маячить крыша папиного особняка, на душе мгновенно тяжелеет и тускнеет.
