Через панорамные окна балкона открывался прекрасный вид на реку Обь. Ее зеркальную поверхность рассекали тяжелые неповоротливые баржи и юркие белоснежные яхты. Зеленые островки и красивый вантовый мост дополняли пейзаж. Это просто рай какой-то! А еще…
– Охренеть! Почему я сразу этого не заметила?!
Буквально в нескольких минутах ходьбы располагался песчаный пляж и лодочная станция.
– Вот это я угадала! Класс!
Первым желанием было сорваться с места и рвануть на пляж, чтобы отдохнуть от шума, но Ева заставила себя остановиться.
Уродливые следы еще не сошли с ее тела, они то и дело норовили показаться из-под одежды. Не спасала даже сетчатая блузка, больше похожая на рыболовную сеть с мелкими ячейками. На улице – жара за тридцать, народ ходил по городу в сарафанах, майках и шортах, а тут такое... Сетка – не одежда, но хоть какая-то маскировка.
Девушка помнила взгляды людей в аэропорту и в самолете. В одних сквозила жалость, в других – брезгливость и презрение, словно она была падшей женщиной, которая недавно вышла от неумелого или жестокого любовника.
Даже мужчины, собирающие мебель, переглядывались между собой, когда блондинка входила в комнату.
– Чтоб ты сдох, Феденька! – прошипела Ева, в очередной раз поправляя рукава и воротник-стойку.
– Все, хозяйка! Принимай работу. Теперь и жарко не будет, и ранней осенью не замерзнешь. У нас ведь знаешь, как бывает: холода приходят внезапно, а батареи холодные, – в дверях балкона показался пожилой мужчина. Это он жужжал адским инструментом, устанавливая кондиционеры.
– Иду.
Блондинка встала, размяла ноги. На сегодня это был последний мастер.
Белые короба, закрепленные на стенах, тихо гудели, наполняя комнаты освежающей прохладой. С каждым часом ее мир становился все ближе к раю.
– Мне все нравится. Спасибо. Давайте бумаги, я подпишу.
На часах почти девять вечера. Хлопнула входная дверь. Она осталась одна.
Покрутившись пару минут, Ева схватила ключи, наушники, телефон и выскочила из дома: целый день, проведенный на балконе, утомлял.
Пришло время размяться.
– И хрен с ним, пусть видят! – фыркнула, на всякий случай проверяя воротник и поддергивая рукава кофты. – Не могу больше дома сидеть, сдохну. В конце концов, мое тело – мое дело. Кому не нравится – пусть не смотрят!
Ева вышла на улицу и залюбовалась вечерним небом. Ни облачка, лишь яркие звезд и тонкий серп луны сверкали на черном бархате. Жара отступала, легкий ветерок лениво играл кронами деревьев.
