Бывшие. Вспомнить всё... (СИ)

Ты куда?

Не отвечая, я выскочила за дверь — в туалет!

Мне нужно в туалет! Закрыться в дальней кабинке и не вылезать до конца рабочего дня!

Как следует позлиться на Воронова — вот бабник! Он и с Настасьей, похоже, не просто знаком — вон как, увидев его, она облизываться начала. Словно знает, какой он на вкус.

Спрячусь в кабинке и даже не подумаю страдать. Просто поплачу немного, чтобы отпустило — ну зачем я его встретила! Ведь уже почти забыла. Вырвала из памяти и сердца. А теперь что, все с начала?

Опять не спать ночами.

Нет, мне просто нужно поплакать и позвонить Катюне. Поделиться произошедшим и спросить совета, как быть дальше. Катя умная, она точно поможет мне успокоиться и навсегда забыть Макса!

Когда до спасительной двери туалета осталось совсем немного, меня сзади схватили чьи-то руки. Крепко сжали и притиснули к чьей-то груди.

Да ладно, не к чьей-то и не чьи-то! Все это Воронову принадлежало.

— Лад, ну куда опять сбежала?!

— Отпусти! Мы расстались и иди… к Настасье! Вон как она тебе рада!

— Дуреха…, — меня крутанули вокруг оси, и я уперлась взглядом в напряженное лицо.

— Лада, хватит от меня бегать и прятаться! Два года назад ты даже не соизволила со мной поговорить. И сейчас — кинула мне в лицо дурацкие обвинения и опять хочешь сбежать?

Макс стиснул челюсти, так что желваки заходили на скулах.

Я уперлась руками в его грудь, собираясь оттолкнуть, и зависла.

Макс успел снять куртку и сейчас был в тонкой серой водолазке, обтянувшей широкие плечи и мышцы. Особенно грудные, на которых сейчас лежали мои ладони…

Во рту мгновенно пересохло. В глазах, наоборот, стало влажно — раньше мне так нравилось его тело! Нравилось гладить плотную, пахнущую чем-то мужским и вкусным кожу. Обводить кончиками пальцев выпуклые мышцы.

Я обожала лежать на его широком плече. И чтобы эти мускулистые руки нежно меня обнимали, просто обнимали. Не было мгновений лучше… Только те, когда он любил меня, жадно и жарко врываясь в мое тело, были еще слаще…

— Макс, не надо. Пожалуйста, — глядя в помрачневшие глаза попросила хрипло. Убрала руки. — Это больно…

— Ладушка…, — голос Макс тоже сделался хриплым. — Поехали ко мне?

— Лада…, — голос Макса тоже стал хриплым.