Бывшие. Вспомнить всё... (СИ)

Жадный язык проскользнул внутрь, заставляя меня застонать.

Мы целовались, как безумные, восполняя целых два года друг без друга. Так много времени без наших сводивших с ума объятий. Без моего прерывистого, частого дыхания. Без его нетерпеливых рук, мгновенно оказавшихся под моим халатом.

Еще миг, и моя одежда лежала на полу, а я повисла на шее Макса, шепча между ударами бьющегося в горле сердца:

Макс что-то захрипел в ответ и не прекращая поцелуя понес меня по коридору.

Сшибая косяки плечами, ввалился в мою комнату, в два шага донес до кровати и с хриплым стоном рухнул на нее, подминая меня под свое большое тело.

— Ладушка, красавица моя, — нетерпеливые руки гладили, кажется, всю меня одновременно. Бедра, спину, руки… Плечи, ребра…

Прохрипел: — Похудела, — и перебрался на грудь. Сжал так, что я громко ахнула и закатила глаза от удовольствия.

Губы приходят на смену рукам. Ласкают, творя со мной что-то безумное. Доводят почти до исступления. Перебираются на живот, начинают целовать, пока глаза не отрываясь смотрят на мое лицо, ловя каждую эмоцию.

— Макс, не могу больше, — я тянусь к нему и начинаю нетерпеливо стягивать его одежду. Путаюсь, не могу расстегнуть ремень и рычу от нетерпения.

— Сам…, - он сдирает с себя водолазку, джинсы, и вот уже большое, горячее тело придавливает меня долгожданной тяжестью к кровати.

Губы что-то шепчут, но я ничего не слышу. В ушах собственные стоны, которые я никак не могу сдержать.

Я хриплю и царапаю простыню скрюченными от безумного напряжения пальцами. Впиваюсь в гладкие мужские плечи, оставляя следы от своих ногтей — не могу больше терпеть.

Макс рычит и ускоряется, подходя к грани. И когда я замираю от подкатившей, безумно сладкой волны, а потом взрываюсь в диких спазмах, хрипло стонет мое имя и в несколько движений догоняет меня на этом золотом пути к звездам.

После мы лежим, прилипнув друг к другу так плотно, что коже становится больно.

Мы прижимаемся, гладим друг друга. Дышим одним дыханием и все время говорим о любви.

Только когда в прихожей раздается шум, отрываемся друг от друга.

— Клара Никитична! — ахнула я. Вылетела из рук Макса и начала торопливо одеваться — надо выйти и как-то заговорить ей зубы.