Бывшие. Вспомнить всё... (СИ)

В руке парень держал солидный конус из крафтовой бумаги, откуда выглядывало что-то экзотическое, яркое, волшебно пахнущее тропиками и абсолютной нездешностью.

И даже не повернулся, когда я подошла!

— Давайте цветы. Надо где-то расписаться или что? — буркнула ему в спину.

Вот ведь! Должен заказ вручить получателю, а вместо этого девицам глазки строит, ловелас доставочный.

— Букет давайте! — я повысила голос. И опять парень на меня ноль внимания.

Только Аурика поверх его плеча презрительно мазнула по мне прекрасными глазами — мол, видишь, даже курьеры тебя игнорят, убогая.

Разозлившись, я ухватилась за конус в курьерской руке и потянула на себя. Случайно коснулась мужской ладони и словно обожглась о горячую смуглую кожу.

Отдернула руку, и вдруг мои ноздри жадно втянули аромат горько-пряного парфюма этого странного курьера.

Голова закружилась, сердце с разгона бахнуло в грудную клетку. Я даже глаза закрыла, так много болезненно-сладких воспоминаний в один миг разбудил обалденный запах.

— Женщина, подойдите позже. Не видите, мы разговариваем — не до вас сейчас, — небрежно кинула мне Аурика, и опять ласково заулыбалась курьеру.

Нет бы мне сразу сообразить, что тут всё не так. Ну не может наша фифа кокетничать с обычным доставщиком букетов! Она ведь на мужчин по статусу ниже директора банка даже не смотрит.

Сообразить и насторожиться!

Но нет, ничто не шевельнулось в моей голове. Сердце не завопило, что надо спасаться. Интуиция не шепнула, чтобы бежала отсюда не оглядываясь…

Вместо этого я окончательно рассвирепела.

— Букет отдайте, в конце-то концов!

Парня, на радость Аурике, моим толчком слегка завалило на стойку. От неожиданности он разжал пальцы, и добыча перекочевала в мои руки.

— Ого! Кто это такой драчливый? — спросил курьер одуряюще знакомым голосом и, наконец, повернулся. Уставился на меня изумлёнными глазами и застыл.

Взгляд, как приклеенный, принялся шарить по его лицу…

Смуглая чистая кожа. Незнакомая мне щетина. Тёмные волосы, шелковистость которых до сих пор помнили мои пальцы… И зелёные, как трава, глаза под чёрными стрелами бровей.

Моё мрачное прошлое. Причина, по которой двадцать восьмое декабря навсегда превратился в День Вселенской Скорби…

Воздух со свистом покинул мои лёгкие, пол под ногами отчётливо зашатался, и я покачнулась.