Бывший-босс (СИ)

— А деньги?

— Вернутся ко мне с процентами, — снисходительно хмыкает Эдик. — Дядя и не таких разводил. Короче, с тебя вискарь и карамельки.

— Карамельки? — переспрашиваю я, стараясь не звучать чересчур подобострастно. Хотя чего уж тут? Был бы этот хмыреныш рядом, я б его расцеловал. Даже неудобно немного, что Римма Марковна ему в кофе слюней напускала.

— Ну да. Только без сахара. Я со вчерашнего дня на диете. Ты, кстати, крестного для своего пупса выбрал уже? Если что — я готов.

— Отцом я не буду, по крайней мере, не в ближайший год, — говорю я, чувствуя невероятное облегчение, что мажористому алкашу Эдику не быть крестным Тристану.

Потому что будь Марианна по-настоящему беременной, я бы вряд ли сумел ему отказать.

— Бывает, хуль, — понимающе вздыхает Эдик. — Так та красотуля жопастая получается без икры ходит?

— Совершенно верно, — подтверждаю я, вдруг ощущая безудержный приступ веселья. Если Марианна замутит с Эдиком — это будет феерично.

— А у вас с ней типа все, коннекта нет? Тропка свободна, я имею в виду? Ты конечно лох, но ты мой бро, а я телок своих братанов не трогаю.

— Мои отношения с Марианной закончены. Если она тебе нравится, то ты можешь пригласить ее на свидание, — великодушно сообщаю я.

— Свидание, аха-ха. У тебя дома случайно шпаги и парика нет? — заливается шакальим смехом Эдик. — Ты как будто в прошлом веке родился. Ладно, давай, Тимурка. У меня дел по горло: на стрижку надо заскочить, а потом в кальянную. Набирай, как что. Я считай, теперь твоя крыша.

— Спасибо большое, — от всего сердца благодарю я.

— При случае обязательно позвоню.

Вернув телефон на консоль, я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Последние пара недель стали насыщеннее, чем несколько лет моей жизни. И даже в неприятностях обнаружилась своя прелесть. Я, наконец, смог по-человечески закончить отношения с Марианной и обзавестись крышей в лице министерского сынка. Если бы с Машей все решилось в мою пользу, я без преувеличения стал самым счастливым на свете человеком.

Бросив машину на парковке аэропорта, я со всех ног припускаю к входу.

Чувствую себя героем розовой соплепускательной мелодрамы, который под музыку несется толкать пафосную речь о вечных чувствах к любимой, надумавшей от него съебаться.

Только речи я никакой не заготовил. Просто хочется знать, что я сделал все возможное, чтобы уговорить девушку, которую люблю, быть со мной. Последняя, можно сказать, попытка.

Взгляд обшаривает длинный зал аэропорта в поисках знакомой фигуры.