Бывший-босс (СИ)

Концентрация Машиных родственников с каждой секундой становится слишком высокой.

— Ой, а вот и покоритель Машиного сердечка! Я Саша, ее сестра. — Взгляд Александры ощупывает меня похлеще коррумпированного мексиканского полицейского. — Ну что сказать. Одобряю. Рост, кисти, размер обуви… Все пропорционально.

Я сглатываю. Блядь, о чем это она?

— Очень приятно, — говорю. — Я Тимур.

— Всем здравствуйте, — раздается незнакомый мужской голос с выраженным заграничным акцентом.

В гостиной появился последний, как я надеюсь, участник сегодняшнего ужина, и это отец Маши.

— Папа! — восклицает Маша, бросаясь к нему.

Оторвав дочь от пола, он несколько раз целует ее в волосы, не переставая при этом улыбаться. Я с облегчением выдыхаю. Сразу видно: добряк.

— Соскучился, — выговаривает он на ломанном русском. — Сколько лет - сколько зим.

Его взгляд словно луч лазерной указки утыкается мне в лоб, становясь тяжелым и холодным. Яйца в трусах вновь ощущаются перепелиными. Нет, ни хера он не добряк, а такой же отморозок как и его старший отпрыск.

— Здравствуйте, мистер Гас, — стараясь звучать уверенно, я протягиваю ему руку. — С приездом. Я Тимур.

Отец Маши осматривает меня с ног до головы, но отвечать на приветствие не торопится. Я ощущаю себя полным идиотом. Стою как дурак с вытянутой рукой.

— Имей в виду, что Карлсон — мой протеже и деловой партнер, — подает голос Дед.

— Ну еще бы. У тебя здесь целая бригада работает по вербовке моих детей работает, — сухо парирует он.

— Кто же виноват, что у вас в Бургерной одни пидоры остались. Один ты там за всех оддуваешься, демографию поднимая. Дочь моя шестым не беременная случайно?

— Если забеременеет, я обязательно сообщу. Пока Саша у нас главный ньюсмейкер. — Отец Маши с нежностью смотрит на старшую дочь. — Присесть не хочешь?

— Я есть хочу, — обиженно бубнит она. — Поздоровайся с Тимуром, пап,и давайте сядем.

Поджав губы, отец Маши наконец отвечает на рукопожатие. Я бы соврал, сказав, что это было не больно.

— Маше всего двадцать, — цедит он, глядя мне в глаза.

— Через два месяца будет двадцать один, — отвечаю я.

— Тебе уже двадцать восемь.

— Столько же было вам, когда вы стали встречаться с мамой Маши.

В его глазах мелькает любопытство.

— Ты подготовился, что ли?

— Не без этого, — подтверждаю я. — Очень хочу в семью.

Бровь отца Маши удивленно ползет вверх, а на губах появляется ироничная ухмылка.

— Ах ты наглый сукин сын.