В, казалось бы, всегда бойкой девочке, а теперь уже и девушке, проявляется слабость, и она недовольна. А мне хочется сказать, что это абсолютно не стыдно, и совершенно не портит ее. Но полагаю, до подобных разговоров, даже после вчерашнего мы еще пока не дошли.
Надо все степенно, чтобы не было перегруза и ощущения давления. Иначе все рассыплется как карточный домик.
— Да, хорошо, — киваю ей, глядя в зеркало заднего вида."
"Сама же пытаюсь собраться с тем, что вскоре увижу Озерова. Опять. И не сказать, что желаю этого.
Но, с другой стороны, если мыслить разумно, то он здесь необходим, как и для Даши, так и для Карины.
Даша почувствует себя нужной отцу, то, чего ей не хватало, даже если она этого не говорила вслух. Карине же будет проще адаптироваться ко мне, если рядом будет тот самый любимый родитель.
А мне… Я выдержу это, потому что все кардинально изменилось.
К тому же моя злость еще не сошла на нет. И если этот человек упрекал меня за гребаную пиццу, то свою идиотку невесту не смог заткнуть⁈
Какая-то дискриминация, черт возьми!
И да, я не намерена ругаться, но довести ребенка до проблем с пищеварением, которые теперь останутся с ней, пока психологически не вытянешь ее с этого состояния, это конечно, они молодцы.
Снова завожусь и с силой сжимаю руль. Пытаюсь успокоить нервы, как учил мой психотерапевт, однако, не так-то просто взять и смириться с тем, что тебя пять лет назад поливали откровенным дерьмом, смешивали с грязью и всячески принижали… а тут вскрывается такое.
Даже если бы я до конца пережила всю эту драму спустя десять лет, то среагировала бы также.
Мне плевать на их отношение ко мне. Уже плевать на то, почему и в какой момент мы исчезли из поля зрения друг друга будучи еще в браке. Более того, все равно на их планы, пусть хоть тройней беременеют, но, черт, мой ребенок страдает. А я не могу помочь, потому что мы сами довели все это до патовой ситуации.
Наконец, въезжаю на парковку больницы, полностью потерявшись в мыслях.
— Давай уточним у врача, если к ней можно, то ты сразу можешь в палату идти, — озвучиваю Карине, вылезая из машины.
— Я с тобой пойду, — твердо отвечает она: — Хочу до конца понять то это или нет, — поджимает губы, а я киваю.
Входим в здание, быстрым шагом поднимаемся по лестницам, а волнение с новой силой разрастается в груди, подобно грибку.
Конечно, не так, как вчера. Вчера была ад. Но и сегодня это чистилище.
Каждый родитель на моем месте, думаю понял бы меня.
