— Кариш, ну о чем ты? Я не держу зла, да, мне было больно, но…
— Мам, — она прерывает меня, падая на пол. Садится на плитку пятой точкой и опирается спиной о дверь, — Это я сказала Алене про эту квартиру. Она выглядела такой разбитой после очередной ссоры с папой. А я… Я проговорилась. А потом я услышала, как она с какой-то подругой обсуждала, что сотрет тебя в порошок, если ты с папой продолжишь общение. И мне так страшно стало, а вдруг, она и правда что-то сделает тебе. Мам, прости. Я запуталась.
Я присаживаюсь на корточки перед ней, хочу вновь протянуть руку, но вовремя себя останавливаю.
Не получается у нас телесный контакт.
— Карин, она ничего не сможет мне сделать. Она могла сделать это пять лет назад, когда… Когда я еще боролась за вашего отца. Но сейчас это все пустота. Поэтому в ней говорит ревность и обиженная женщина. Такое бывает. Я тоже винила первое время в своей голове именно ее.
— На самом деле, мам, ты много не знаешь. Как оно было все эти пять лет и тогда.
— И не хочу знать, Карин! Человек делает выбор, и если этот выбор не в мою пользу, значит и я не выбираю его.
Вставай, пожалуйста. Иди в душ, приведи себя в порядок. Я подогрею для тебя обед, и мы выпьем бутылку вина. Нужно расслабиться. Хорошо?
— Я не пью. Боюсь.
— Хорошо. Тогда чай.
Глава 28
Саша
Так как я сейчас гоню домой, кажется, такого не было очень давно. Последний раз помню, когда был день рождения Юли, девчонки и я готовили ей сюрприз, но работа затянулась и пришлось заплатить по итогу не один штраф за превышение, чтобы успеть.
Правда, сюрприза не удалось, дела фонда полностью её забрали в своё логово тогда, потому можно было не торопиться, ведь она сама опоздала на свой праздник. Осадок того дня остался в каждом из нас. Помню, как Юля подошла со спины, обняла и сказала: ей неважно, что наш пирог получился не такой, как на картинке, и что еда остыла, ей важно лишь то, что был этот порыв и желание.
А я так злился тогда. Чёрт. Я просто был в бешенстве, и вместо обид должен был обнять в ответ и сказать, что мы любим её такой, какая она есть.
Но я такого не говорил. Не признавался в чувствах, почему то казалось, что если мы вместе, значит, всё понятно…
Это сейчас в моей голове проясняется. Правда, слишком поздно для проблесков света.
Снова проезжаю на жёлтый цвет светофора, потому что разговор с Алёной должен состояться сию секунду. То, что я узнал от Юли, натуральный абсурд. Как и то, что она всё же пришла в эту квартиру, а я уверял, что подобного не будет.
