Ты ушел к другой женщине, дав мне понять, что я больше не нужна. Знаешь, я заметила, что мужчины не выдерживают изменения в женщине и слишком легко отказываются от нее. Даже после многих лет брака. Мужики бросают жен, даже если те прибавили лишние пять килограммов. Для меня это абсурдно, но ведь и ты отказался от меня, когда тебе стало неудобно. Не виню, Саш, ты свой выбор сделал. Но в мою личную жизнь не лезь, пожалуйста. Как и я не лезу в твою.
— Юля, блядь, все же не так просто, как ты говоришь. Тебе оказалось слишком просто уйти от меня, хлопнув дверью?
— Что? — она громко восклицает, — Что ты несешь? Где мне было просто? Я сбежала в другой город, лишь бы не испытывать ту боль, которую ты мне причинил своей изменой.
Не смей! Не смей говорить так, будто ты понимаешь, какой ад я прошла.
— Ну тебе легко было поверить в измену и жить с мыслью, что я дерьмо. Ты даже ни разу не спросила, а спал ли я с другой, пока мы были в браке. До тебя долетели слухи, а ты и поверила. Легко и просто.
Я чувствую, как начинаю заводиться, окунаясь в прошлое с головой.
Но мне это нужно. Я хочу понять.
— Саша, ты даже не попытался переубедить меня в том, что измены не было. Эта сука заявилась к нам домой, она унизила меня, а потом оболгала. И ты поверил ей, а не мне. Почему? Разве мужчина — это не опора и защита? Где все это было пять лет назад, когда ты на лестничной площадке выбрал ее своими действиями?
— Алена была обычным другом, который меня поддерживал. Я ни разу не позволил себе даже ее обнять, про поцелуи и секс я вообще молчу.
Наши с ней интимные отношения начались через полгода после нашего с тобой, Юль, развода. Я жутко был зол на тебя за то, что ты поверила слухам, что ты стала лепить из себя ту, кем не являлась. Ты забила на дом, на детей. И я ждал, что ты вернешься. Долго ждал. А оказывается ты мечтала скорее со мной развестись и сбежать. Может тебя уже кто-то тогда ждал в Питере, а?
Я сам не верю, что говорю это. Я делаю лишнее.
Юля замахивается и оставляет яркий след от своей ладони на моей щеке.
Мне больно, но я даже не шевелюсь. Потому что боль не физическая. Она другая.
Я осознаю, какая большая обида у меня внутри на нее сидит. Как она могла так легко поверить, что я способен изменить?
Почему? Разве я хоть один раз дал повод усомниться?
— Убирайся.
Она глотает слезы, лихорадочно вытирая лицо.
Я мог бы уйти, но в момент уязвимости понимаю, что сейчас нельзя уходить. Нужно остаться. Потому что мы что-то с ней накопали. Что-то важное.
