— Мы тогда плохо с тобой поступили. Суку эту приняли в наш фонд. Прости нас… Она своё лицо показала позже.
— Без обид. Если бы я не потеряла фонд, возможно, не добилась бы того, что есть сейчас. Это был толчок.
— И всё же… Может, лезу не в своё дело, но Сашу надо оградить от неё. Я понимаю, он взрослый, но мы-то знаем. Мы столкнулись с её жестокостью. Она неадекватная, Юль. Там были проблемы с финансовыми потоками, перераспределили бюджет… И сколько всего вылезло. Махинации, драка, волосы выдрала Полине Фирсовой, а потом Полинке кто-то машину поджег.
Мы почти уверены, что это была она. Больная. Полный капец.
В горле встаёт тяжёлый ком. Я знала, что Алёна далеко не ангел, но чтобы настолько… И ведь эта женщина так долго имела доступ к моему ребёнку, могла влиять на неё, нашёптывать что угодно.
— Я сейчас очень тороплюсь, Юльчик. Давай встретимся, как в старые добрые, посидим. Хорошо?
Она записывает мой новый номер, мы договариваемся о будущем ужине. А я уже знаю — на той встрече мне придётся вытащить всё.
Узнать, на что способна эта женщина. И понять, как успеть вытащить Карину из её круга, пока не стало слишком поздно.
Глава 48
Саша
— Выбрала уже? — спрашиваю дочь, которая ведёт себя крайне настороженно и тихо.
— Кажется, я всё здесь пробовала, — уныло тянет она.
— Может, другое место?
— Нет, мне нравится вид, — отрывается от меню и смотрит в панорамные окна ресторана, выходящие на Москву-реку.
Понимаю, что беседа не клеится. Да и сам не особо представляю, как начать. Я бы в лоб стрельнул, но Юля попросила быть деликатным.
Хотя мы с Кариной никогда не скрывали ведь друг от друга нутро. Или это только я, идиот, так думал?
— Нам пиццу «Неаполитана», — озвучиваю я подошедшему официанту, — пасту с морепродуктами и орзо с белыми грибами. Из напитков… — задумываясь, листаю меню.
— Два молочных коктейля, ванильный и шоколадный, и чашку эспрессо, — слышу голос дочери, отдающий лёгкой улыбкой.
Вскидываю взгляд, а она смотрит на меня. Официант повторяет заказ и быстро уходит.
— Я и не думала, что ты помнишь, пап, — тянет дочь и вертит в руках салфетку.
— Конечно, помню, это же была наша традиция.
Дарю ей в ответ улыбку. Но потухшие глаза Карины дают отчётливо понять, что проблема глубоко внутри.
— Дочка, — начинаю я, а она даже немного напрягается, — я хотел извиниться…"
"Глаза Карины вспыхивают удивлением, а я надеюсь, что делаю правильно.
— За то, что оставил тебя одну.
Коротко озвучиваю, а она сглатывает и опускает взгляд.
