Кто это, блин, такой?! Они явно незнакомы! Что происходит?!
— Сука! — Лола выкручивается и бросает на меня яростный взгляд, — Ты — сука! Беременная лошадь! Думаешь, удержишь его ребенком?! Да хрен тебе! Он — мой! Он меня любит! А ты…да он смотреть на тебя не может! Ай, больно!
— Рот закрой, — рычит мужик, — Не копай себе могилу еще глубже той, в которую ты уже угодила!"
"— Да пошел ты! Пусть знает! Я тоже от него беременна, ясно?! Я тоже! Я…мммм…
Огромная ладонь незнакомца ложится прямиком на напомаженные губы, сжимая, не давая закончить.
Но я уже все слышала…я слышала…и даже его извиняющийся взгляд мне погоды особо не сделает.
Она беременна…тоже…
Я будто проваливаюсь куда-то. Ничего вокруг не понимаю и не слышу. Кровь стучит в висках, сердце исходит на боль.
Она беременна…а ты ему поверила. Ты поверила. Не надо притворяться, что это не так. Ты ему поверила, а она тоже беременна…
— Поль, Поля! — Вита трясет меня, как тряпичную куклу, а еще раз пятьсот называет меня по имени, словно я сейчас в обморок грохнуть.
Сейчас, ага! Разбежались!
— Может быть, надо воды? — бросаю взгляд в сторону и хмурюсь.
Рядом стоит Инна. Конечно, она стала свидетелем этой отвратительной сцены, и мне стыдно, но гораздо больше во мне сейчас другого.
Лютой ненависти и злости. К нему, а ней, но в особенности к себе за глупость.
— Не надо, — слишком жестко отрезаю, потом извиняюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Вита бежит следом.
Мне плевать. Клянусь, если бы я сейчас увидела Яна, я бы его на части разорвала…сволочь! Скотина! Соврал мне! Да так убедительно, господи! Как же убедительно!
— Подлая сука и беременная блядь! — шиплю себе под нос, потом крою их еще парой этажей мата, как вдруг слышу уверенное со стороны своей сестры.
— Она соврала.
Пик ярости наступает. Я резко замираю, а потом очень медленно поворачиваюсь на нее. Наверно, на контрасте выглядит это действительно пугающе, потому что на мгновение Вита теряется.
Мне снова плевать.
— Что, прости? — спрашиваю ее тихо и угрожающе, — Повтори.
Вита пару мгновений молчит, словно оценивая ситуацию. Потом делает небольшой шаг назад — очень предусмотрительно, кстати. Судя по тому, как дальше сестра расправляет плечи и уверенно повторяет.
— Она соврала.
Бух! Бам! Тра-та-та!
Внутри меня лопается что-то очень важное, видимо. Что-то наподобие тяжелого, амбарного замка, который сдерживал всю ту бурю, которую я действительно ощущаю.
И я взрываюсь.
