Чтобы не оступиться так же…
— Я отца таким никогда в жизни не видел, — продолжает Тим тихо, — Он был растерян и, как мне показалось, напуган. Я не имею в виду, что он боялся ее задницы, окей?! И я знаю, как это слышится, но…блядь, Егор, он был похож на человека, которого по башке шарахнуло. Он меня даже не сразу заметил! А потом когда увидел, словно пелена с глаз упала. Он даже пару раз поморгал, будто в себя после прихода вернулся!
— То есть, ты хочешь сказать, что она его тащила, а он просто шел?! Наш отец?!
— Я не знаю, что у него было в голове, но он не хотел с ней идти.
Веришь? Нет? Это правда. Он не хотел, не горел ей, он будто пытался разобраться в себе и просто шел на автомате, ясно?! Не тупим! И отсядь от окна. Менингит — это не шутки.
Показываю ему средний палец с ядовитой усмешкой, брат зеркалит, а потом вздыхает и смотрит на улицу.
— Он не уехал.
Я на автомате поднимаюсь, но сразу хмурюсь и застываю.
— Мне-то какое дело?
— Мама к нему пошла.
О боже!
Закатываю глаза и встаю, чтобы подойти к брату.
Действительно. Мама закуталась в мой бомбер и перебегает дорогу навстречу к хорошо знакомому гелику. Я вижу только его руки. Пальцем он постукивает по рулю и ждет ее. Зачем пошла?! Что обсуждать собирается?! И боже! Сбежала, как девчонка!
Тим улыбается слегка.
— Вита права была…
— Что?
— Она другая. Заметил?
Заметил, но не собираюсь это признавать. Точнее, его в этом участие.
— Не из-за него. Беременные все такие. Это гормоны и ребенок.
Брат смотрит на меня с сарказмом, но я и ему не собираюсь отвечать.
— Только мне что-то подсказывает, что они не любоваться собираются… — тихо говорит Тим, — Похоже, Вита и здесь была права.
— То есть…это я виноват, что ли?!
— Нет, виноват он.
— Но ты думаешь иначе.
Тим вздыхает и кладет руку мне на плечо, а потом сжимает его и слегка мотает головой.
— Нет, не думаю. Это все действительно его вина, а ты…я понимаю, что ты чувствуешь.
— Тогда какого хуя ты не злишься?! Вообще! Ты вообще не злишься!
— Я очень злился, честно.
Особенно когда эта шалава приперлась к нему домой.
— Но?!
— Но я стоял и ждал у дома, пока она выйдет. Не смог уйти.
— И? — зло, но уже аккуратней спрашиваю.
Сердце в груди тарабанить начинает.
Наверно, я хочу верить, что мой отец не такое же дерьмо, как отец Марка. Я хорошо помню все, что тогда о нем вскрылось. Помню, как она рыдала на нашей кухне, а мы с пацанами подслушивали, ведь Марк сильно переживал за маму и хотел знать, что с ней случилось.
