Ян ненавидит, когда с ним разговаривают подобным образом, но…у меня нет терпения! Нет его! Мне больно, мне обидно, и мне…черт, я будто не чувствую больше твердой земли под ногами, а болтаюсь в открытом космосе. Тут нет гравитации и нет воздуха.
Только не рыдай. Не рыдай. Не рыдай!!!
Ян делает шаг на меня. Я чувствую его дыхание на своих волосах, застываю.
Лифт все никак не приезжает…
Все против меня.
А он шепчет глухо.
— Я такой подонок, тварь, да? Может быть, ты и права, дорогая, но знаешь что? Ты не сможешь повесить на меня полную ответственность.
— Я не...
— Не сможешь! Сука, возможно ты не заметила, но я мужик. И я хотел трахаться. В этом мой главный грех. А ты…блядь, Полина, секс с тобой похож на изучение твоей любимой книги рецептов. И лишь бы побыстрее, ага? Чтобы из графика не выбиваться.
— Замолчи…
— Зачем? Чтобы ты и дальше ходила вся в белом? Дорогая, в измене всегда виноваты оба. Но да. Так происходит в реальном мире, а не в вашем бабском, где мужики по факту существования ублюдки.
Неожиданно Ян хватает меня за руку и поворачивает на себя.
Я вздрагиваю. И нет, не от внезапного физического контакта. Из-за взгляда, который буквально полыхает. Он тяжело дышит, опять злится, раздувая ноздри. На лбу бьется венка.
— Я пытался с тобой поговорить. Сколько раз?! А ты…
— Теперь говорить будешь со своей потаскухой.
Он хмыкает.
— Похоже на то.
Тварь.
— Тогда вали. Я тебя не задерживаю. Иди! — повышаю голос и указываю в сторону зала, — А то вдруг ее у тебя уведут?! Она моралью не искажена.
За ней смотреть надо пристально!
— Зато ты своей блядской моралью перегружена!
— Да пошел ты! — делаю резкий шаг и шиплю прямо в лицо, — Ты со мной, значит, так сильно страдал, да?! Трахаться хотел?! Ути-пути, бедный зайчик. Мне тебя пожалеть теперь?!
— Не перегибай.
— Не. Указывай. Что. Мне. Делать! Хватит! Это время кончилось! — отрезаю грубо, — С меня хватит!
— Какая экспрессия. Где она была во время нашего брака?
Ян отстраняется от меня, хмыкает и уходит, бросив через плечо.
— Я уже связался с нашим адвокатом. Когда он составит документы, наберу.
Но я…я не могу отпустить его так просто.
Я не могу не спросить.
— Ты говоришь, что я такая скучная…ледяная... — шепчу еле слышно, — Но тогда, в твоем кабинете…ты не жаловался.
Титов тормозит, но не оборачивается. А я замираю. Я хочу услышать. Правда. Мне это нужно.
Скажи хоть что-нибудь.
Ведь тогда нам было хорошо. Почему тогда? Как ты мог?
— Это была ошибка.
