Она уехала на собеседование, и странно, что ее до сих пор здесь нет.
Хотя хорошо, что нет.
Я оставлю эту жемчужину собственной слабости и позора — себе. Будет венцом моей коллекции…
— У нас будет еще один ребенок, — шепчет Ян, оставляя нежные поцелуи на моем плече, — Поль, мне в это до конца не верится.
— Думаешь, я соврала?
Пару мгновений молчит, но я кожей чувствую, что хмурится, а потом убеждаюсь в этом, улавливая легкие нотки непонимания.
— Конечно, нет.
— Тебе нужно уйти.
— Поль…
— Нет, — отстраняюсь и сажусь, прикрыв свое нагое тело одеялом.
Развратное тело, надо сказать. Которое поддалось не один раз и даже не два… черт…
— Тебе надо уйти.
Я чувствую, что Ян смотрит мне в затылок так, будто готов башку мне просверлить. Печет. Да, некоторые взгляды способны заставить чувствовать себя на физическом уровне. Вот так…
А в следующее мгновение он резко подается на меня и хватает за руку, чтобы я посмотрела на него.
И я смотрю. Но это дико сложно…
— На этот раз я не позволю тебе провернуть ту же самую хуету, — рычит он низко, — Нам нужно поговорить.
— Отпусти меня, Ян, ты делаешь мне больно.
Вру.
Точнее, не вру, но его физическое прикосновение никак не связано с моей болью. Он душу мне рвет. Снова. А я позволяю. Снова. Потому что люблю его, только любовь — это не гарант для «долго и счастливо».
Когда тебе восемнадцать этого всегда хватает, а когда тебе тридцать шесть — уже нет. Ты понимаешь, что есть вещи, без которых ни одна любовь не проживет. Уважение, взаимопонимание, а главное — доверие. Если первые два пункта можно наладить, то с последним, как быть? Когда нет доверия — нет отношений.
Ян, конечно же, отпускает меня, но продолжает сверлить меня взглядом и пыхтеть. Сейчас это выглядит не так комично и не приносит мне радости совсем.
Я чувствую себя пустой."
"Да. После ударной порции сахара наступает откат. Серотониновая пропасть. В которую я провалилась так же резко, как поднялась на самый пик наслаждения. Несколько раз. Семь, если быть точной…
— Тебе нужно уйти, — повторяю, стараясь держать голос на одной плоскости, но он — предатель! Прыгает… — Это ничего не значило, кроме того, что я — дура.
— Я сказал тебе правду.
