Бывший муж

Не знаю, как Маша с этим справилась, как живет дальше, каждый день на работу ходит, улыбается даже, с Волковым…

Произнесенная мысленно его фамилия вызывает приступ острой боли.

Если она с ним же так же, как со мной вчера… Если целовать, трогать себя разрешает… Если нравится ей это…

То я ее потерял. Пздц!

Телефон звонить не перестает. Приходится встать.

Ковыляю в прихожую, долго ищу его в ворохе одежды, а потом иду за аспирином на кухню.

Жека звонил, Майер, Миша два раза, пять раз мама и ни одного — Маша.

Перезваниваю только маме.

— Руслан, почему трубку не берешь? — раздается в трубке ее обеспокоенный голос.

— Спал.

— В полдень? Ты пил вчера?

— Пил, мам… — отвечаю тихо, жмурясь от того, как сильно кружится голова.

— Что случилось? Повод-то хороший хоть?

— Нет.

— Мне приехать? — спрашивает спустя короткую паузу.

— Не надо… — раздумываю всего секунду и меняю свое решение, — да, приезжай, мам. Я водителя за тобой отправлю.

— Хорошо, я жду.

Да, правильно, пусть приедет. Иначе свихнусь я здесь один.

Закинувшись колесами, перезваниваю на все пропущенные. Заслушиваю отчет Жени, Михаилу даю указания.

Мама приезжает через час. Обходя квартиру, бросает на меня недовольные взгляды. А мне настолько хреново, что я заваливаюсь на диван и зарываюсь мордой в подушку.

— Вот же… заводы покупает, водители его возят, — проникает в уши тихий мамин голос, — а живет как бомж привокзальный.

Слышу удаляющиеся шаги, бормотание со стороны кухни.

— Холодильник пустой… одни бутылки и окурки…

Аспирин начинает действовать, боль, постепенно стихая, сменяется сонливость и слабостью.

Просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по голове. Первая реакция — Маша. Сердце, внезапно ожив, подпрыгивает на месте. Но тут я слышу мамин голос:

— Руслан…

— М?..

— Просыпайся, ты когда ел в последний раз?

— А… вчера…

— Вставай, я суп сварила.

— С фрикадельками? — обожал в детстве ее суп с фрикадельками.

— С фрикадельками, — улыбается мама, — душ прими только, а то воняешь, как бродячий пес.

Откинув плед, поднимаюсь с дивана. Мать, окинув меня взглядом, смущенно отворачивается. Давно в трусах меня не видела.

Однако, оказавшись в ванной перед зеркалом, понимаю, что именно ее смутило. Мои плечи и спина все в Машиных отметинах.

Дикая кошка… обиженный котенок…

Такая горячая вчера была, страстная, но при этом — дико злая.