Бывший муж

Я считаю часы и минуты, когда в очередном гостиничном номере мы закроемся от всего мира и будем только вдвоем.

Я дура.

Понимаю, что эту игру пора заканчивать, что заигралась я. Но каждую субботу сама назначаю ему встречу.

Вчера Света пригласила меня провести с ними и с Просекиными эти выходные. Я согласилась, решив, что с этого момента больше ему не напишу. А теперь сижу счастливая, что он приехал.

Дура.

— А ты как считаешь? — спрашивает Ира, — мужчины и женщины равны в своих правах?

Уже час они с мужем спорят о половом равноправии.

— Да, я считаю, что равны.

— Слышал?! — восклицает Иринка, толкая мужа в плечо, — тебе позволено ровно столько, сколько и мне!

Боже… они же не собираются при нас выяснять свои отношения?

Они оба уже под градусом и, очевидно, да, собираются ругаться.

— Не-е-ет… — смеется Олег, беспорядочно мотая головой — моральные нормы нашего общество никогда не позволят бабе того же, что и мужику.

— А тобой, значит, восхитятся?! Посмотрите, каков красавчик! Он даже не успевает запоминать имена своих телок!

— Восхитятся, но только друзья! И вообще, Ир, давай не будем!.. Я же сказал, что больше ни-ни…

Возмущенная и уязвленная, Ира хватает бутылку и заново наполняет наши бокалы. Руслан, опираясь локтями в собственные колени, цепко на меня смотрит.

Мне нехорошо. Поднятая Просекиными тема скребет внутри наждачной бумагой.

— Женщина имеет право вести себя так же, как и ее мужчина! — проговаривает она твердо, — и плевать, кто и что скажет!

Олег смеется, но смех его выходит скрипучим. Видно, что это болезненный для него вопрос. Откинувшись на спинку дивана, он кладет ногу на ногу и сцепляет руки в замок на затылке. Ира, обхватив себя руками, смотрит на его профиль.

Руслан продолжает сверлить во мне дыру взглядом.

Делаю глоток вина, с трудом проталкиваю его внутрь.

Глеб встает и куда-то уходит.

— Общество назовет эту женщину падшей.

— А мне плевать на ваше общество, ясно! — чеканит Ира, — считаешь меня шлюхой, скажи мне это в глаза!

— Я не считаю… я говорю не о себе и не о тебе, Ириш…

Закусив губы изнутри, она, кажется, собирается заплакать. И я тоже. Мне ее жаль, потому что, по мнению общества за инцидент в Сережиной квартире меня тоже сочтут падшей женщиной.