Бывший муж

Работы валом, — отвечаю деловым тоном, — к трем заказчики подъедут, а у меня еще не все готово.

— Ладно, — вздыхает разочарованно, — принести чего-нибудь?

— Да… на свой выбор.

Все равно я съесть ничего не смогу. С утра в горло кусок не лезет.

Сегодня пятница. Вчера Лебедев напомнил о себе огромным букетом кремовых роз. Папа сказал, что он занял половину мусорного бака. Но приторный запах цветов потом преследовал меня всю ночь.

Крутанувшись в кресле, разворачиваюсь к окну и раздвигаю жалюзи. На стоянке людно, потому что в нашем здании нет даже захудалой кофейни.

Поэтому те, кто не носит с собой контейнер с едой, спешат в общепит, расположенный в паре кварталов отсюда. Вижу и Таню. Она и две другие наши сотрудницы перебегают дорогу в неположенном месте и быстрым шагом направляются в кафе быстрого питания.

А я, кажется, похудела. Юбка с талии сползает на бедра, и папа говорит, от меня глаза одни остались.

Встав из-за стола, отыскиваю на полке нужную папку, вынимаю из нее образцы буклетов, распечатываю бланки договоров.

В три придут новые клиенты. Открывают то ли парикмахерскую, то ли салон красоты.

Идут конкретно ко мне. По рекомендации. Если получится, возьму новый проект и, наверное, оформлю ипотеку.

Хочу жить отдельно. В собственной квартире. Быть самой себе хозяйкой, самостоятельно решать, во сколько ложиться спать, и ложиться ли вообще, что есть, что смотреть, как громко плакать или смеяться.

С папой мне трудно, я отвыкла от его гиперопеки. Его забота душит. Жалостливые взгляды, многозначительный паузы в разговорах — все это растравливает еще сильнее.

Усевшись в кресло, кладу голову на сложенные на столе руки и закрываю глаза. От недосыпа и слез в них словно песка насыпали. В ушах звон.

Лежу так, пока в кабинет мой не заходит Таня.

— Эй, Маш… Ты чего? Плачешь опять?..

— Нет, — подняв голову, слабо улыбаюсь, — чуть не уснула…

— Я тебе пирожное принесла, — говорит она, вынимая его из бумажного пакета, — Полет. Ты же любишь?

— Спасибо.

— И вот… кофе.

Опускается на стул напротив и ждет, пока я его съем. Мой удивленный желудок недовольно сжимается.

— Надо было тебе куриного супа принести, — сетует подруга, — и в чем только душа держится?

— Все нормально, — отвечаю набитым ртом.

— Нормально… ешь давай, силы тебе сегодня понадобятся.

От ее слов живот скручивает в узел. Я не хочу с ним встречаться. Боюсь, что увидев его, не справлюсь с эмоциями. Начну трястись, плакать или ругаться матом, как в прошлый раз.