Бывший муж

Впившись ногтями в мои ноги, терпит из последних сил.

Дернув за волосы, дергаю ее голову вверх.

С шумным хрипом, втягивая воздух, смотрит на меня глазами, полными ужаса. Только за ужасом там пьяный восторг прячется. На бордовом, в потеках туши, слезах и слюне, лице торжество светится.

Встаю с кресла и за хвост дергаю ее вверх.

— Резинку дай.

— Х-хорошо…

Вынимает из стоящей на столике шкатулки фольгированный квадратик и сама вскрывает его зубами. Ловко раскатывает по члену и укладывается на спину поперек кресла так, что голова и плечи ее остаются на сидении, а таз — на высоком мягком подлокотнике.

Закинув на плечи стройные ноги, врезаюсь одним рывком. Долблю, чувствуя, что в дополнительной стимуляции она не нуждается. Глядя на меня бешеным взглядом, теребит свой клитор сама.

Кончаем почти одновременно. Она с громким визгом, я — сцепив челюсти, молча. После сразу ухожу в ванную.

Пока снимаю и выбрасываю презерватив и обмываюсь, смотрю на свое отражение.

Мразь конченная… Куда к Маше с этим дерьмом?.

Выхожу, в ванную тут же Амелия юркает. Пока приводит себя в порядок, я наливаю себе виски и стреляю у нее сигарету. Открыв окно, сажусь на подоконник.

Вижу боковым зрением, как входит в комнату, тихо, крадучись, будто боится, подбирается ко мне.

— Давай… оскорбленную и униженную не строй из себя… — усмехаюсь, выпуская из себя сизую струю.

— Я и не строю… У тебя ссадина на виске. Это не я тебя так?..

— Не ты.

Выбивает из пачки сигарету для себя, прикуривает и встает рядом.

Перегнул малость. Веки опухшие, глаза красные, кожа лица воспалена, а в уголках губ трещины.

— Больно?.. Прости…

— Нормально… Все, как я люблю, — смеется хрипло, а потом, облизав губы, тихо спрашивает, — не вернулась, значит?

Отворачиваюсь к окну. Впившись в тонкий фильтр, втягиваю едва ли не половину сигареты. Грудь ремнями стягивает.

— Нет. На развод подает…

— Черт… Может, одумается еще?..

— Не одумается. Пусть подает…

— Руслан!.

Я как следует, подумать не успеваю, выкидываю руку и обхватываю горло Амелии пальцами. Та, глухо вскрикнув, повисает на моем предплечье.

— Ни слова о Маше… поняла?..

Судорожный кивок, выкатывающиеся из орбит карие глаза.

— Я разведусь и отдам ей все, что она попросит. Тебя никак не касается.

Глава 13

Я так и не смогла уснуть и теперь совершенно не представляю, что делать со своим лицом.