Бывший папа. Любовь не лечится

 – Как разорался на светофоре, так до сих пор угомониться не может. Ума не приложу, что его расстроило. Впервые такой капризный, обычно в дороге засыпает, а сегодня…

Осекается, наконец-то запрокинув голову и увидев Богданова. Складывает ладони на груди, теряется и бледнеет.

– Назар? – произносят они одновременно.

Имя эхом разносится по опустевшему дворику. Мама обращается к бывшему зятю, а он… впивается взглядом в сына на моих руках.

Младенец, словно признав папу, неожиданно затихает и с интересом изучает сияющий белый халат.

Шмыгает носиком, строит комичные рожицы, отходя от долгого плача, а потом медленно растягивает губки в легкой, неумелой улыбке.

– Назар…

Глава 5

Назар

Мысленно падаю перед ними колени, камнем рухнув на грязный, мокрый асфальт, разрываю брюки в лохмотья и раздираю кожу в мясо. Истекаю кровью, мешая ее с мутной дождевой водой. Губами прижимаюсь к личику моего сына, ладонями накрываю худые, слабые ноги Нади, как вторым одеялом, обнимаю их обоих, чтобы больше никогда не отпускать.

Роняю слезы бессилия и обреченности, хотя давно разучился плакать. Высохло все у меня и внутри, и снаружи, а я сам оброс черствой коркой. Она вдруг дает трещину, которую я латаю всеми возможными способами…

Очнувшись, понимаю, что я по-прежнему стою в оцепенении, стеклянным взглядом уставившись на ребенка в нежных руках бывшей жены. Не моргаю и почти не дышу. Глаза и носоглотку жжет, будто мне в лицо сыпанули горсть песка с битым стеклом.

В ушах до сих пор звенит детский плач, хоть малыш уже притих и даже улыбнулся. Мне?..

Голова раскалывается, как если бы мне делали трепанацию черепа без наркоза.

Медленно собираю себя по кускам, сцепляю части разрушенной брони. Я давно как чертов Франкенштейн, проводящий опыты на самом себе. Год без сердца. Впрочем, Надя и раньше у меня его не находила. Наверное, она была права, когда называла меня бесчувственным.

Раздуваю ноздри, со свистом впуская в парализованные легкие кислород.

Ощущаю на себе прожигающий взгляд Нади, но на нее не смотрю. Не могу! Я не готов увидеть в ее грустных, потухших глазах страх, разочарование и боль. Иного для меня там не уготовано. До развода она часто смотрела на меня так, будто я высасывал из нее всю энергию. Будто изо дня в день сжирал ее эмоции, растворяя их в пустоте внутри себя. Будто убивал ее, мучительно и постепенно. Она ушла, чтобы выжить, а без нее дыра стала еще больше и темнее.