Будет как папаша его — не просыхать, пока не подохнет в канаве. Я его, как тётя Зина, бегать искать по станице не буду!
— И правда, Семён. — вмешивается мама. — Ну чего Васька-то сразу? Зачем нам зять такой непутёвый. Ни помощи от него, ни толка не будет.
— Цыц! Разверещались, сороки! — хлопнул по столу натруженной ладонью. — Всё твоё воспитание, Наталья, твоя вина, недосмотрела!
Мать обиженно поджимает губы. Спорить с отцом сейчас бессмысленно. Дождётся, когда остынет, и тогда всё повернёт, как ей надо.
Лаской своё возьмёт, заботой. Всегда так происходит."
"— Значит так! — поднялся из-за стола. — В станице брюхатая не смей появляться! Не позорь фамилию Ширяевых! А ты, мать, язык свой попридержи. Чтобы ни словечка, ни одного слуха не просочилось. А ты. — тыкает в меня пальцем. — Без мужика даже нос домой не суй! Васька тебе не подходит, ищи другого. К нам с матерью только замужней прийти сможешь! собирайся, мать! Делать нам гут больше нечего.
— Как же, Миш? — суетится мама.
— Ночь на носу, куда поедем? Ты весь день за рулём, устал.
— Ничего, не впервой. — отец враз отяжелевшей походкой идёт к двери.
У меня трясутся губы, и дрожат руки. Так тяжело чувствовать отцовское разочарование. Я безмерно люблю его. Он сильный, строгий, но справедливый. А сейчас чужой. Уходит и словно вычёркивает меня из своей жизни. Больше не любит, никогда не улыбнётся ласково, не назовёт «казачёнком в юбке».
— Он оттает, дочка. — мама обнимает меня и шепчет на ухо, пока отец обувается в прихожей.
— Здесь два гуся и курочка, отец всё разделал, порубил, чтобы тебе не возиться. картошка с луком, морковки немного. Баночки с вареньем привезли. Твоё любимое смородиновое и айвовое. Солёных синеньких, как ты любишь.
Мама суетится, выкладываетна стол гостинцы, пока отец грозно и недовольно сопит у двери.
— Катерина, проснись и пой. Приехали. — ворвался в воспоминания голос Альбертовича. — Мечтать будешь потом.
Тяжело вздохнула и тряхнула головой.
Спасибо тебе, Саша, за «радостные» воспоминания. Что напомнил, через что пришлось пройти.
Выскочила из машины и вдохнула тёплый вечерний воздух. В груди вибрировало непонятное чувство. С удивлением прислушалась к себе. Несмотря ни на что я рада?
Глава 11
Говорят, что время лечит. Неправда. Оно способно только немного притупить боль, сделать её более смазанной, иногда фантомной, но не излечить до конца.
Все эти годы боль жила в моём сердце.
