— Пойдём со мной. — потянула Сашу за руку. — Тебе в горячую баню с ожогами нельзя, в доме душ примешь. Потом раны обработаю.
Повернулась к стоящей возле Маши и пони Аксинье.
— Ксень, забери, пожалуйста, Машу в дом, а лошадь я сама отведу на место.
Запинаясь и налетая в темноте на крутящихся под ногами племянников, наконец вырвавшихся на волю с заднего двора и с восторгом встретивших живого пони, отвела Лотту под навес и крепко привязала её там.
— Корыто в сарае возьмите, воды свежей ей налейте. — дала задание вертящимся вокруг лошадки пацанам.
— И не тревожьте её сильно, она и так сегодня стресс получила. У деда спросите, где зерно лежит и во что насыпать. Бегом!
Саша только хмыкнул у меня за спиной, наблюдая, как я командую оравой племянников, а они охотно врассыпную кидаются выполнять мои распоряжения.
— Пойдём. — поймала в темноте навеса Сашину горячую ладонь. — Обезбол тебе вколю.
— Всё нормально, Кать. — прокашлялся и сжал мои пальцы. — Мне бы помыться сначала, а потом с Машей познакомиться.
Ты ей понравишься. Потянулась и поцеловала запечённые, сухие губы. Обязательно.
Глава 22
Возвращаясь с аптечкой в свою комнату, столкнулась в коридоре с вернувшимся из бани Пашкой.
— Годный мужик. — подмигнул мне брат. — Одобряю.
По привычке фыркнула, всем видом демонстрируя, что, плевать я хотела на его мнение, но на самом деле мне было очень приятно. И важно. Я хотела, чтобы Сашу приняли в нашу семью.
Быстро взбежала по лестнице на второй этаж. Там в моей комнате, меня ждал, вышедший из душа Саша.
Я не стала на кухне перелопачивать всю аптечку в поисках нужных лекарств, просто подхватила короб и понесла его в комнату — на месте разберусь.
На пороге замерла, даже дыхание задержала от открывшейся картины.
Саша, обнажённый по пояс, сидел на краю кровати, замерев и, кажется, даже не дыша, а на коленях у него устроилась, тихо пробравшаяся в мою комнату, Маша.
— Тебе больно? — тоненькие детские пальчики едва касались припухшей, пламенеющей кожи на мужском лице. — Ты терпишь, потому что герой?
— Да какой я герой, Маша.
— в васильковых глазах плескалось смятение вперемешку с тихим восторгом. — Немножко больно. Мне было бы стыдно плакать перед тобой и твоей мамой. Я всё-таки мужчина, могу потерпеть.
— И здесь больно? — сведя светлые бровки домиком, Маша внимательно изучала ссадину на плече.
— Совсем чуть-чуть. — тяжело сглотнул, жадно рассматривая лицо дочери.
— Ты поплачь. — деловито разрешила малышка. — Мы с мамой не будем смеяться.
