Бывший. Сжигая дотла (СИ)

– От тебя пахнет алкоголем, ты, что, за рулем?

Стервозные нотки в голосе вскрывают мне мозг.

Гадюка. Еще и прикидывается, что ей на меня не плевать. Беспокоится она… двуличная тварь.

Не могу смотреть ей в лицо, видеть фальшивую заботу, поэтому не свожу взгляда с собственных пальцев, лежащих на бьющейся жилке.

– Мы никуда не едем, – бесстрашно заявляет Инга.

Она еще мне условия ставить будет? Сейчас я покажу ей, кто тут главный.

– Точно. Не едем, – рублю я и запускаю вторую руку ей под футболку.

Сейчас она мне все отработает.

Не для того я сбивал ей целку, чтоб она давала всем вокруг. Надышаться на нее не мог, мозгами калечный.

Я тащу ее в спальню, толкаю на кровать и, содрав с себя куртку, набрасываюсь на нее.

Ничего не понимающая Инга воспринимает это как игру."

"О, да! Пара минут и она уже мокрая. Задрав домашнюю юбчонку, я пристраиваюсь между ее ног и жарю ее до стонов и всхлипов. Что, Ингуша? Нравится пожестче? Нравится, когда клиент, не раздеваясь, вставляет? Когда не целуя, сразу натягивают? Вколачиваюсь так, что у меня крыша едет, но в последний момент умудряюсь вспомнить и кончаю ей на живот.

Выдохнув, поднимаюсь, застегиваю ширинку и, достав из заднего кармана лопатник, отсчитываю несколько купюр. Бросаю их прямо на забрызганный спермой живот.

– Сегодня ты была хороша, но профессионализма не хватило. Ничего, придет с опытом.

Пиздец мне. Рэм прав шансов нет.

Я останусь у этой двери навеки.

Я бы не простил на месте Инги.

Жизнь без нее – ад.

Я тлею, гнию.

Иногда что-то смешное происходит, и я смеюсь, но не весь, а потому что положено смеяться. Только рядом с ней я горю, живу по-настоящему, а без нее я – кучка мокрой вонючей золы. Я постоянно неосознанно ищу ее глазами в толпе в универе и на улице. Даже дома мне иногда кажется, что Инга вот-вот выйдет с кухни и скажет, что мясо она опять спалила, и я должен заказать пиццу, или откроется дверь ванной, и в клубах пара появится ее силуэт.

Даже сейчас я чувствую запах это проклятого геля для душа с малиной.

Будто стоит мне вытянуть руку и смогу вытереть капельки воды с ее кожи.

Поддаваясь порыву, я тянусь вперед, и текущий чердак подкидывает мне мираж. Пусть так. Наверное, я сошел с ума.

– Я так виноват, – выдыхаю я свою ядовитую боль.

За то, что я натворил нельзя попросить прощения. Невозможно исправить. Необратимость сжирает меня заживо.

Волос слегка касается рука. И этот нерешительный жест заставляет меня распахнуть глаза.

Это не бред.