Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Дрогнувшей рукой толкаю дверь, и пульс становится нитевидным, дыхание перехватывает и перед глазами плывут круги.

Из полутемного коридора, благоухающего какой-то сладкой дрянью типа ирисов, я иду на свет, бьющий из единственной приоткрытой двери. Оттуда доносит звук, похожий на удар стекла о стекло.

Замираю, но не от нерешительности, мне просто нужно немного кислорода, потому что я уже забываю, как дышать.

Вдох, выдох, вдох, а дальше все, как в тумане.

Я даже не понимаю, как преодолеваю последний барьер, и, щурясь от яркого электрического света, оказываюсь один на один с Демоном.

Демон, Дима, Димка… Дмитрий Горелов.

Многоликий и бездушный. Ненавижу его.

Уже набравшийся, но еще не до конца пьяный, он сидит, развалившись, на кожаном диване в одних джинсах, босой и без майки и что-то разглядывает в телефоне. Почти приконченная бутылка вискаря заявляет о серьезном намерении Демона потерять человеческий облик. Пьяный и злой он крушит все вокруг.

Я так спешила приехать, стремилась увидеть, чтобы хоть как-то причинить ему боль, сбросить ее на него, потому что для меня одной ее слишком много, что даже не подумала о том, что мне нечего ему сказать.

Шесть месяцев назад слова были, сейчас – нет.

Кусая губы, смотрю на мощный разворот плеч, смуглую кожу, мускулистые руки, и на меня накатывают болезненные воспоминания. Волосы его отросли так как мне нравилось тогда. Сейчас лежат уже не так идеально, как несколько часов назад, но этот беспорядок придает Демону мнимую человечность.

Я прекрасно знаю, что это лишь видимость. Меня разрывает на части между желанием погладить шелковистые темные волосы и жаждой, запустив в них пальцы, вырвать.

Больно. Как же нестерпимо больно.

Из груди вырывается сухой всхлип, и Демон резко вскидывает голову.

Я вижу только ненависть и презрение в его карих глазах. Это взгляд, полоснув по душе, как по оголенному нерву, словно обливает меня ядовитой жижей.

Меня потряхивает, температура растет, даже находиться рядом с ним губительно для меня.

Так почему впервые за полгода я ощущаю, что жива? Почему я живу только, когда смотрю на него?

Сжав челюсти, Демон откидывается на спинку дивана.

Вижу, что ширинка расстегнута. Успел кого-то уже завалить? Где ж его новая, или она тоже сбежала?

От мысли, что пока я в баре заново горела в аду, он кого-то драл, мне хочется все расколотить.

– Охуеть, – почти по слогам выдает Демон. Речь внятная, значит, соображает. – Ну что ж.