Ник сверлит меня взглядом, а потом отходит к окну, вглядываясь в темноту леса, освещаемого лишь тусклыми лунными лучами.
Расшнуровываю платье, стягиваю с себя нательную рубаху и исподнее, остаюсь абсолютно беззащитна. Прохладный воздух охватывает меня и заставляет кожу покрываться мурашками. Стаскиваю с кровати простынь и накидываю на плечи.
А ведь я даже не спросила, что дальше? Что мне теперь надеть?
Ругаю себя за непредусмотрительность, но дело уже сделано.
— Николас, я все… сняла, — бормочу я, не смея обернуться.
Слышу шорох позади себя, три больших уверенных шага, и меня обдает жаром. Ник стоит близко, я даже чувствую его дыхание. Его пальцы касаются моей шеи, скользят вниз, поддевают простынь и снимают ее с меня.
Я стою, зажмурившись и будто окаменев. От прикосновений Ника и от всей этой ситуации так сильно кружится голова, что я вот-вот готова лишиться чувств, но я заставляю себя собраться.
Слышу отяжелевшее дыхание Ника, когда его ладони скользят вдоль рук, а затем поднимают их вверх.
Вместе с этим кожи касается шелк, а нос щекочет запах кедра. Ник надевает на меня свою рубашку, которая мне настолько большая, что кажется скорее платьем.
Он разворачивает меня к себе лицом и тут же ловит мои губы своими так, что мои колени все же подгибаются, но Ник успевает подхватить меня и сжать в своих руках.
— Ты сейчас же покинешь таверну, — прервав долгий тягучий поцелуй и тяжело дыша, говорит Ник. — Без меня.
Глава 29. План
Николас
Сжимаю кулаки, заставляю себя рассматривать деревья, поглощенные темнотой, а не обернуться тут же.
Сорвать к демонам с нее сначала этот гребаный браслет, а потом всю одежду. Просто своими же руками ее уничтожить, а потом…
Дракон подрыкивает мне. Надо же, на это силы у него есть. Я ухмыляюсь — лучше б они у него были на то, чтобы вообще не попадать в эту таверну, а напрямую долететь до замка. Тогда не было бы всей этой ситуации.
— Я все… сняла, — Тиолла произносит это еле слышно, но дракон внутри весь напрягается, заставляя меня применять силу, чтобы контролировать его.
Неужели, действительно, очухался? Даже несмотря на яд в ране?
Эта мысль даже немного отвлекает от осознания того, что сейчас в одной комнате со мной абсолютно обнаженная женщина, которую я желал… и желаю. Пожалуй, единственная, к кому меня всегда тянуло по-настоящему.
На мгновение концентрируюсь на ощущениях, на ране и… я ее больше не чувствую. Совсем! Как будто ее вообще нет.
