Бывший. Ворвусь в твою жизнь

— А тебе нравится? — Ваня сжимает мою ладонь и поднимает взгляд. — Мам?

— Это же твоя комната, — ухожу от прямого ответа.

— Тогда я хочу посмотреть на твою… — замолкает, смотрит на Адама и неуверенно продолжает, — вашу?

Логично. В этом огромном доме должна быть спальня мамы и папы. Какая абсурдная ситуация, и я не знаю, как себя в ней вести.

— А пойдем и посмотрим на нашу с мамой комнату, — Адам уводит Ваню, который отпускает мою руку и робко следует за ним.

Может, спрятаться в шатре и там переждать все сложности своей жизни в обнимку с милыми подушечками?

— Мам! Мам! Иди сюда! Мам!

Плетусь по коридору к открытой двери у лестницы.

— Мам! — Ваня выглядывает из-за другой двери. — Тут комната-шкаф!

— Гардеробная, — Адам подхватывает его на руки. — Так что, мы меняемся комнатами?

Наверное, в спальне “мамы и папы” поместилась бы вся наша квартира. Масштабы дома впечатляют мою нищую душонку до мрачного молчания.

Ваня серьезно задумывается над вопросом Адам и мотает головой. Шатёр победил гардеробную.

— Конечно, — Адам улыбается, — тогда бы ты остался без сюрпризов, что спрятаны в твоей комнате.

— Какие?

— Вот иди и поищи их, — спускает Ваню на пол, и тот оглядывается на меня, ожидая разрешения.

Я киваю, и он срывается с места. Глаза горят предвкушением и любопытством, а на лице — улыбка до ушей.

— Не хочешь взглянуть? — Адам кивает на дверь гардеробной и улыбается. — На мои костюмы, запонки, ремни?

— Мне нужна отдельная комната, — тихо отвечаю я.

Он может меня раздавить при желании, лишить всего и даже, наверное, убить без последствий. У него есть деньги. Большие, мать их, деньги. Это не региональный страховой менеджер. И, вероятно, модные брючки на нем стоят, как моя годовая зарплата.

Я просто тупой единорог, у которого в черепе не мозги, а малиновое желе.

И я не увидела в Адаме человека при власти, деньгах и связях. Ни тогда, ни спустя пять лет.

— И как мы объясним тот факт, что мама и папа спят в раздельных комнатах? — Адам вскидывает бровь.

По спине ползет холодный липкий озноб от его улыбки. Под его небрежностью, несерьезностью скрывается человек, который живет в реальности, которая никаким образом не пересекается с моей.