Бывший. Ворвусь в твою жизнь

Он его пытается скрыть под жалостливой моськой, но глаза аж горят.

— Ты считаешь, что он мог так поступить.

Задумчиво хмурится и сворачивает направо. Кажется, Адам ее заставил и моей походке научиться.

Я реально будто смотрю на себя со стороны, и это жутко.

— А кто тебя так? — опять оборачивается.

— Любопытство кошку сгубило, — тихо отвечаю я. — В подворотне напали.

— Жуть.

Округляет глаза, и я чувствую дикое раздражение. Адам создал моего клона, который даже говорит моими словечками, что были у меня в ходу пять лет назад.

— Сюда, — семенит на цыпочках к двойным дверям и уверено распахивает их.

У меня даже нет возможности восхититься отдельной двухъярусной библиотеке со шкафами на всю стену, потому что не хочу быть в глазах Насти “деревней”. Мне бы изучить каждую полку, потрогать кожаные корешки с тиснением, раскрыть книги и понюхать страницы, чтобы насладиться запахом бумаги и чернил, но меня ждет разговор с Настей, которая мило воркует с моими интонациями:

— Присядем?

Грациозно садится в одно и кресел, что стоят посреди библиотеки в центре огромного черного ковра с плотным ворсом.

— Ты понимаешь, что ты меня копируешь?

— Вовсе нет.

— Вовсе да.

Падаю в кресло и вытягиваю ноги, а затем их вовсе расставляю, как гопница, чтобы не быть отражением Насти.

— В любом случае я уже не та, — вздыхаю.

— Да я вижу.

И дальше я не знаю, о чем говорить с Настей. Об Адаме? Узнать, как так получилось, что она согласилась играть для него мой суррогат? Любовь она бывает такой, что толкает женщин на унижения.

— У него не может быть детей, — Настя вскидывает подбородок.

— Обычно после близости они случаются. За редким исключением.

— Но…

Настя хмурится, жует губы и яростно сжимает кулачки.

— Тогда бы я…

— Что? Может, у него после аварии какие-то проблемы нарисовались? Учитывая, что он пережил множество операций, то не обошлось без серьезных препаратов, — покачиваю носками кроссовок. — А все это может повлиять и на бесплодие.

Поджимает губы. Видимо, предохранялись, но Настя хитрила. Прокалывала резинки? Может быть.

— Это нечестно, — обиженно шепчет Настя. — Я должна быть с ним.

— Да будто я против.

— Да ты очень против, — в библиотеку заходит Адам. — Ты собственница, Мила. И это очаровательно.

— Адам… — сипит Настя и пускает слезу."

"Печальную и отчаянную. На секунду я сама верю ее тоске и разочарованию.