Пакеты с покупками Федор сунул под ноги, драгоценную книгу положил на стул рядом.
– А зачем вы прыгали с четвертого этажа?
– Вероятно, в тот момент мне тоже очень не хотелось становиться частью этого мира, – честно сказал Федор. – Причем не такой уж хорошей частью. Попросту говоря, куском дерьма. Прошу прощения.
– Это интересно, – она изогнула бровь.
– Да ни капли. Запутался, как ворона в проводах.
Федор дожевал бутерброд, подвинул к себе мороженое и накидал в него крупных, размером с мандарин, ягод.
– Вы пытались уйти от судьбы. Обмануть ее. – Аглая задумчиво наклонила голову.
– Да? Об этом я как-то не думал.
– Но у вас не получилось.
– Попал в кусты, – пояснил Федор. – Вылез оттуда расписной, как индеец.
– Нет. Просто это не так делается. В окно прыгать бессмысленно. Чтобы обрести свободу, нужно подняться на бесконечно высокую гору, – отрешенно глядя и забыв о еде, говорила Аглая. – Даже если за облаками не видно вершины, надо идти, не останавливаться. И пускай нет надежды покорить ее – в самом восхождении уже есть свобода.
Федору стало не по себе. Он отодвинул плошку с мороженым и, не мигая, уставился на девушку.
– Вы читаете мысли, или вам отец Павел рассказал про гору?
Она качнула головой.
– Это старая алтайская легенда. О горе, чья вершина всегда скрыта за облаками. Людям, жившим в деревне под горой, казалось, что на самом верху непременно должно быть какое-то чудо. Каждый представлял его по-своему, мечтал подняться туда и увидеть все собственными глазами.
Время от времени кто-нибудь уходил из дома и шел в гору. Но когда он останавливался отдохнуть, то навсегда оставался на месте, потому что превращался в камень. В конце концов деревня опустела – никто из жителей не дошел до вершины. Иногда какой-нибудь из камней на склонах горы срывается с места и падает вниз, увлекая за собой другие. Может быть, когда-нибудь они снова станут людьми, если отыщется хоть один человек, который дойдет. Пусть изнемогая, падая, но не переставая двигаться вверх, до конца.
У Федора возникла твердая убежденность, что эту забавную сказку выдумала она сама, живя посреди застывшего быта глухой степи, безмолвного оцепенения каменных баб, вечных, как природа, тягуче-неповоротливых стад и сохраняя в сердце мечту о самом главном в жизни человеке, который когда-нибудь придет и разобьет в прах всю эту сонную окаменелую бездвижность. Это открытие заставило Федора посмотреть на нее совсем другими глазами.
