Три выстрела один за другим отправились в пустоту. Четверо конных скрылись за высоким амбаром в конце села.
– Ушли, – выдохнул поручик и повернулся к Шергину. – А рельсы-то – как пить дать, их рук дело."
"У входа в село роты встречала депутация крестьян во главе со старостой, высоким коренастым мужиком, из тех, что плечом заденет – убьет. С медвежьей фигурой и крепко посаженной на туловище головой не вязался его смиренный, виноватый взгляд, беспокойно убегавший все время в поле.
– Здравия желаем, – нестройным хором протянули мужики и посрывали долой шапки.
– Того же и вам, коли не врете, – ответил Шергин.
– Да што ж нам врать-то, помилуй Бог, – открестились мужики. – Чай, к совдепии пристрастия не имеем, сами нахлебались от большевицких нехристей.
– Ярушевский! – позвал Шергин. – Велите обыскать село. Авось, еще кто прыткий сыщется.
Староста, утопив голову в могучих плечах, с тоской проводил взглядом отряженных на обыск солдат.
– Прытких более нету, – прогудел он в бороду.
– А какие есть? – нахмурился Шергин.
Мужики выдали дружный вздох и опять сдернули шапки.
– Виноваты, вашбродь, бес попутал.
Староста снова пустил глаза пастись в поле.
– Мертвый есть. – И уточнил на всякий случай: – Один. Со вчерашнего в сарае лежит.
– Так, – сурово сказал Шергин, – думаю, разбирательство предстоит серьезное.
Староста рухнул на колени и взмолился, смяв в кулаке шапку:
– Вы уж разберитесь, вашбродь, а то ить они прискакали да как пошли лютовать, хуже красных, ей-богу.
А мы что ж, мы грех на душу, обида у нас тово… свербеть стала. Что ж с нами как со зверьми, нешто мы не люди, не христьяне?
Не ожидавший покаянных жестов от медведеобразного мужика, Шергин на мгновение опешил. Потом обернулся к стоявшим позади ротным офицерам, приказал устраивать людей. Село моментально наполнилось шумной суматохой, солдатскими житейскими хлопотами и бабьей заботливой беготней. Трубы задымили гуще, куры раскричались громче, девок попрятали от греха и бани растопили.
…Разомлев в теплой избе и поборов сытую дремоту, Шергин вышел на крыльцо, вдохнул полную грудь сизого сумеречного мороза.
– Метель будет, – определил поручик Сыромятников, обозрев набухшую небесную мглу.
– Ну показывай, – помолчав, велел Шергин старосте.
Тот повел их в сарай, растворил нараспашку дверь, раскидал солому в углу и виновато потупился.
– Вот.
– Дай света.
Староста зажег масляную лампу. Сыромятников изумленно присвистнул.
