Баба испуганно прикрыла рот рукой.
Через час к Шергину явился ротмистр Плеснев, от него пахло водкой, запасенной в Айле. Он был красен и воинствен: без предисловий предложил провести мобилизацию среди кержаков и ждал немедленного согласия полковника.
Но тот раздумывал.
– В армию раскольников не забривали.
Ротмистр выкатил глаза и выдохнул:
– Так пускай хоть теперь послужат отечеству, мужичье непоротое. Пошлину веками в казну не платили, чего ж с ними нынче церемонии разводить…
– Делайте как хотите. – Шергин утомленно махнул рукой, отсылая Плеснева прочь.
– Только не очень там.
Зная нрав ротмистра, он ждал воплей с улицы, навязчивого шума и бабьего переполоха. Но ничего этого не было. В пустой избе, не богатой имуществом, однако чисто прибранной, медленно текло время и тихо скреблась под полом мышь. Хозяева избы убрались к соседям. Васька пропадал, затем явился, узнал, не надо ль чего. Шергин прогнал и его. Нестерпимо болела голова, он пытался освободить ее от лишних, похожих на гири, мыслей, но не мог ни поднять их, ни выбросить.
Близость монгольской границы действовала на мысли таким образом, что они становились все более необъятными, тяжеловесными и к тому же раздваивающимися, как недавно родившийся где-то двухголовый младенец.
Часам к шести Шергин не стерпел обманчивого спокойствия за окном и вышел на крыльцо, кликнул проходившего солдата, спросил, где ротмистр Плеснев. Солдат почесал лоб под шапкой.
– С дохтором, кажись, был. Новеньких ему сдавал."
"Шергин отправился разыскивать доктора.
Долго ходить не пришлось: доктор открыл медицинский кабинет под открытым небом. Стулом ему служил чурбан для рубки дров, а стола не требовалось – записей и историй болезней доктор не вел.
Перед ним переминались с ноги на ногу и мерзли на ветру четверо молодых кержаков, раздетых до подштанников. Еще двое уже были признаны годными.
– Повернись, – велел доктор следующему, – вытяни руки. Подойди ближе и спусти штаны.
Парень заупрямился, и в ребра ему уперся солдатский штык.
Опустив голову, он подчинился.
– Годен, – сказал доктор. – Следующий.
Шергин дождался конца осмотра. Когда шестерых новобранцев увели, он недовольно спросил:
– Что за комедию вы устроили, доктор?
– Я всего лишь выполняю свои обязанности, – невозмутимо ответил тот. – Мобилизованные должны быть освидетельствованы.
– Напомните мне, когда вы в последний раз выполняли эту свою обязанность?
– Однако…
– Правильно, никогда. Не до этого теперь.
