Он поскакал по деревенской улице, поднимая длинный хвост пыли и переполох среди псов и петухов. Совместными усилиями те устроили такой концерт, что в движение пришла вся деревня. Из халуп выбегали заспанные офицеры, натягивая на ходу сапоги и хватаясь за оружие. В окна просовывались розовые лица баб с перепуганными глазами, некоторые на всякий случай принимались визжать, другие, унимая собак, составили им аккомпанемент.
Шергин остановил коня возле церкви, спрыгнул, постоял, перекрестился на деревянную маковку, потом сел на крыльце и стал ждать.
Лошадь, обнаружив источник прокорма, принялась щипать молодую траву.
В скором времени перед ним собралось с полдюжины офицеров. Шергин, не поднимая взгляда, чертил палкой в песке фигуры.
Вслед за офицерами прибежал Васька и бесцеремонно заблажил:
– Вашскородь, да где ж вы ночью-то все бродите, не спите, а я уж все глаза проглядел, рази ж дело это – до свету шататься…
– Поди вон, – сказал Шергин, негромко, но таким голосом, что Васька осекся и спрятался за спины офицеров.
– Петр Николаевич, – раздался тревожный голос прапорщика Чернова.
Шергин посмотрел на него, словно не узнавая.
– А, это ты, Миша.
– Я, Петр Николаевич. Что с вами?
– Господин полковник, в самом деле, объясните нам, что происходит.
Шергин бросил палку, отряхнул руки.
– У меня, господа, для вас известие. Убедительно прошу отнестись к нему со всей серьезностью и трезвостью.
– Откуда эта лошадь, господин полковник?
– Лошадь? – Шергин недоуменно взглянул на коня и пожал плечами.
– Мне одолжил ее император Золотой Орды.
– Что? Что вы такое говорите, господин полковник? – заволновались офицеры.
– Вы смеетесь над нами? – громче других прозвучал голос ротмистра Плеснева.
– Нисколько. Мне, господа, не до смеха. Сегодня ночью я принял окончательное решение.
– Позвольте узнать какое.
– Я принял решение вывести полк за границу. Монголия близка, господа. Для России мы ничего другого более сделать не можем. Только это…
– Простите, господин полковник, но вы, очевидно, сошли с ума, – среди общего гробового молчания проговорил ротмистр.
– Я не сошел с ума.
– В таком случае, вы предатель, – спокойно произнес Плеснев. – Или трус. Что в общем одно и то же.
Шергин поднялся и, глядя в сторону, сказал:
– Ротмистр, будьте добры сдать оружие. Я арестую вас за распространение паники.
– Господа, – возвысил голос Плеснев, – полковник Шергин предатель и трус и должен быть немедленно взят под стражу.
