– А вы?
– Вы Федор? – удивилась девушка, снова разглядывая его с головы до ног, и вдруг смутилась, улыбнулась чему-то, отведя глаза. – Я Аглая, – сказала она, но руки не подала. – Идем, провожу вас.
Федор подхватил рюкзак с чемоданом, Аглая тихонько свистнула лошадям. Четверо были неоседланы, а пятую она повела под уздцы."
"– Мне показалось, вы на меня странно посмотрели, – дорогой сказал Федор. – Я теряюсь в догадках.
– Ничего странного, – пожала она плечами, – дед Филимон о вас всем рассказывает.
– Что же он рассказывает обо мне? – слегка приосанился Федор.
– Ну, что внук и что в Москве.
Федор уныло подумал, что дед мог бы быть поласковее и не так скупо отзываться о родном внуке.
– Знаете, Аглая, – произнес он, – за последние дни в моей голове уместилось столько разных впечатлений… но вы – самое прекрасное из всех, достойно венчающее мое долгое путешествие. И эта холодная неприютная ночь после встречи с вами расцвела в моей душе фейерверком неземных грез наяву…
Он хотел сказать еще что-то, столь же витиеватое, но она прервала поток красноречия:
– Лучше вам не грезить наяву, а пойти в дом и хорошенько отогреться, чтобы не стучать так зубами.
Мы уже пришли.
Она нажала на кнопку звонка в заборе, окружавшем деревянный дом с палисадником.
– Это у меня от волнения, – объяснил Федор, пытаясь унять дрожь. – Если бы я знал, что на краю света живут такие девушки, как вы… словом, мне хочется сделать вам какой-нибудь подарок, но мне совершенно нечего…
– И хорошо, что нечего.
– Могу я по крайней мере…
– По крайней мере можете, но не более, – смеясь, ответила Аглая.
– Какого лешего там принесло? – донеслось от двери дома.
Дед Филимон с фонарем в руке и в тапочках прошлепал к калитке, посветил на них.
– Ты, девка, видать, сдурела, – сказал он Аглае, – по ночам тут бродишь. А это что за наглая морда с тобой? Не признаю никак.
– Это, дед, твой внук, – досадуя, ответил Федор. – Из Москвы.
Две секунды дед Филимон набирал в грудь побольше воздуха.
– Федька!!! Приехал, паршивец этакий!!
Он выронил фонарь и бросился обнимать внука, издавая радостные вопли на всю улицу.
Когда Федору наконец удалось вздохнуть и оглянуться, Аглаи не было. Она бесшумно исчезла вместе с лошадьми.
За несколько дней в Усть-Чегене Федор обжился: наладил дорогу в поселковый магазин, свел знакомство с местными псами, которые делили территорию между тремя деловито снующими стаями, и обнаружил в двухстах метрах от села юрты алтайских туземцев.
