Если не ошибаюсь, полковник или подполковник.
– А-а, все-таки не генерал, – пробормотал Федор. – Но полковник тоже шишка, а? Только вот не было в этой благословенной глуши никаких полковников. Разве что в Барнаульском гарнизоне.
– Вы, Федор, по профессии, простите, кто? – поинтересовался священник, уводя его по дороге к поселку.
– Так, изыскатель, – без ложной скромности ответил тот.
Со стороны степи их настигал топот копыт.
– Ну вот, опять она будет топтать меня своими лошадьми, – пожаловался Федор.
Отец Павел остановился и обернулся.
Из-за горелого остова церкви на дорогу вылетели пятеро разномастных коней. Впереди верхом на вожаке скакала Аглая, на ветру белым знаменем полоскались длинные растрепанные волосы.
– Эй-эй-эй! – Федору казалось, что он закричал во все горло, но на самом деле это был слабый выплеск эмоций. – Амазонкам правила дорожного движения не писаны?
Аглая остановила коней, легко, как гимнастка с бревна, прыгнула на землю и, завороженно глядя на нетленного мертвеца, подошла к отцу Павлу с его ношей.
– Что с ним? – спросила она про Федора. – И кто это? – про покойника.
Священник коротко описал суть.
– Да-с, уважаемая амазонка, – развязно, в полубреду проговорил Федор, – если б эта церковь не сгорела, вы бы никогда не познакомились с моим прадедушкой.
– Его надо срочно лечить, – добавил отец Павел. – У него горячка от ночного бдения.
– Я отвезу его к себе, – немедленно заявила Аглая, – у него дома некому им заниматься. Помогите посадить его на лошадь.
– Только не на зверюгу, – запротестовал Федор, но не был услышан.
Вдвоем они закинули его на коня, Аглая запрыгнула на другого, неоседланного, и пустила лошадей шагом. Федора она поддерживала рукой, чтобы не завалился.
– Я зайду к вам днем, – крикнула девушка священнику.
– Вот так, значит, – хмыкнул Федор, бессильно клонясь к шее животного, – то «уходите» и «никаких чувств», а то к себе домой? Женская логика. Нет уж, вы прямо скажите – безразличен я вам или где?
– Вы бредите, Федор, – ответила Аглая.
– Какое это имеет значение, если вы сейчас упадете замертво?
– Значит, мертвый я буду вызывать у вас больше чувств? Боюсь, однако, это какое-то извращение.
Аглая молчала.
– А, не хотите говорить. Ну-ну.
Федор тоже умолк и остаток пути проделал в мрачно-беспомощном состоянии. Он почти не реагировал ни на что, когда Аглая стянула его с лошади и, обхватив, повела в дом, когда укладывала в постель и поила чем-то горячим и горько-пахучим.
